fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

С. Е Кургинян: Судьба гуманизма в XXI столетии

На Нюрнбергском процессе и в последующем было сделано всё, чтобы вывести из рассмотрения оккультные слагаемые преступных деяний III рейха. Причин для этого было много. Одна из них состояла в том, что оккультная тематика позволяла нащупывать нити, тянущиеся от элиты III рейха в другие западные элиты, а этого никто не хотел.

................Гитлер приветствует Свена Гедина, 1936 год.


Поклонники Хильшера говорили о том, что Хильшер не поладил с нацистской элитой и даже участвовал в тайных организациях, стремившихся устранить Гитлера.

Но, во-первых, это поздний миф, призванный обелить Хильшера.

Во-вторых, нацистская элита была расколота, и часть этой элиты, причём вполне людоедская, хотела отстранить или уничтожить Гитлера.
 Что, Гиммлер под конец не хотел устранить Гитлера?


И, в-третьих, если другу Хильшера, Вольфраму Зиверсу, руководившему «Аненербе» в течение ряда лет, удалось спасти своего заместителя Хильшера, притом, что заместитель был обвинен в заговоре против Гитлера и арестован по этому обвинению, то возникают новые вопросы. Что это за могущественная сила, которая могла так вот взять и вытащить Хильшера из тюрьмы при этаком обвинении, ничего не побоявшись и проявив поразительную дееспособность.

Например, учителю Зиверса Карлу Хаусхоферу не удалось вытащить из тюрьмы своего сына Альбрехта, участвовавшего в заговоре против Гитлера. О тех, кто умер так, как Альбрехт, не говорят «людоеды», но тем не менее...

  Альбрехт Хаусхофер был очень близок к Рудольфу Гессу, заместителю Гитлера по партии, обергруппенфюреру СА, одному из главных немецких преступников. Нюрнбергский трибунал приговорил Гесса к пожизненному заключению. Что, Гесс не был одним из гитлеровских людоедов?

  Или он перестал быть им потому, что хотел заключения мира между Великобританией и нацистской Германией? Того мира, который обернулся бы совместной войной западных стран против СССР.
Может быть, для тех, кто хотел такого разворота событий, Гесс и не людоед. Но мы-то понимаем, что этот разворот событий был опаснее всего и для нас, и для человечества. Что же касается всех остальных установок Гесса, то они ничем не отличались от установок Гитлера.


Альбрехт Хаусхофер работал в нацистском аппарате на разных должностях. Ему не давали хода из-за близости с Гессом, но и не более того. Его участие в неудавшемся заговоре 20 июля 1944 года привело
к печальным последствиям. В тюрьме Моабит он написал свои моабитские сонеты, которые были опубликованы посмертно.

  Эсэсовцы казнили Альбрехта Хаусхофера, как и других заключённых Моабита, в ночь с 22 на 23 апреля 1945 года, когда советские солдаты уже находились в Берлине.
В XXIV сонете, который называется «Ахерон», Альбрехт Хаусхофер обращается к своему отцу.

Я ухожу за Ахерон...
Последние слова в наземном царстве:
Преступна власть в преступном государстве.
Отец, очнись! Ты ослеплён!
Над родиной навис смертельный холод.
Страна погружена во мрак и сон.
Отец! Неужто этого не видит он:
Пожары, смерть, разруха, голод...


И что же, мы будем выводить из списка гитлеровских людоедов Карла Хаусхофера, одного из столпов того общества Туле, которое создало и Гитлера, и СС, и это самое «Аненербе»? Сын не выводит его
из списка, а мы будем его выводить? А сам-то сын когда опомнился? Тогда, когда увидел страну, погружённую во мрак, разбомблённые немецкие города, крах нацистской армии и нацистского государства? Повторяю, его смерть многое искупает, и всё же...


XXXVIII сонет Альбрехта Хаусхофера называется «Отец». Там сказано уже не просто о том, что отец ослеплён, там сказано большее. Мне знаком этот сонет в двух переводах, и я приведу оба, поскольку второй мне представляется более поэтичным, а первый — более содержательным. Альбрехт Хаусхофер говорит об очень важных вещах, поэтому надо набраться терпения и читать внимательно.
Итак, первый, наиболее содержательный перевод.


Есть на Востоке сказка: демоны земли,
Что горести и смерть несут народу,
В кувшины загнаны и спущены под воду.
Пучина скрыла их. Над ними — корабли...
Но вот рыбак кувшины вынул из воды.
И знать не зная, кто в них заключён,
Открыл... И демоны на волю вышли вон.
И землю вновь объял пожар беды...
Так мой отец, найдя кувшин в воде,
Мог демона в кувшине удержать.
Но он с кувшина снял печать.
И демон на свободе — быть беде...
Отец, ты снял печать — на волю вышло Зло...
Отец, ты близорук! Нам вновь не повезло...


В этом переводе Карл Хаусхофер, отец Альбрехта Хаусхофера, выступает в роли не ведающего, что творит. А вот другой перевод того же XXXVIII сонета «Отец».

В моём отце был Фатум воплощён:
Повелевая демонами, он
Мог в преисподней удержать их стадо.
Но, не внимая голосам Сивилл,
Отец замки железные разбил,
И ринулись на землю силы ада.


Не будем обсуждать, какой из этих переводов ближе к оригиналу и лучше отражает мысль Альбрехта Хаусхофера. Но даже если взять самый щадящий вариант, согласно которому отец Альбрехта Хаусхофера привёл нацистов к власти потому, что не ведал последствий, что ж... Всё равно ведь говорится о том, что Карл Хаусхофер привёл нацистов к власти, не правда ли?

  И что, мы будем умиляться и восклицать: «Бедный геополитик, у него сына убили, он всё так страшно переживал, его ближайшим другом был Гесс, а не Гитлер». То же самое с Хильшером и другими.


Хильшер участвовал в заговоре 20 июля 1944 года, участники которого хотели ликвидировать Гитлера и передать власть другим нацистским бонзам. Это вполне могло обернуться признанием германского правительства Соединёнными Штатами и Великобританией и соответствующими последствиями для СССР. Поскольку организаторы этого заговора погибли, обсуждать их людоедское содержание — негоже. Но превращать их в ангелов, согласитесь, то же не стоит. Обсуждаемый нами Альбрехт Хаусхофер посвятил организаторам этого заговора, в котором он принял участие, свой XXII сонет «Спутники».

Они проходят предо мной:
Йорк и Мольтке, Шуленбург, Шверин,
Хассель и Попитц, Планк и Хельферих, —
Идут незримой чередой...
Во блеске власти и у смерти на краю
Никто из них не думал о себе.
Жизнь каждого — борьба. Вся жизнь — борьбе.
И никогда, никто — про выгоду свою.
Я долгим взглядом провожаю их:
Почет, власть, слава, деньги, званья...
Всё было... Всё... Но их вело сознанье —
Великих спутников моих.
Безвременье, страну окутал мрак...
Нет места чести. Честь — бесчестью — враг.


Кто-нибудь, наверное, склонен умиляться по поводу данного сонета, всех Моабитских сонетов в целом, героизма перечисленных Альбрехтом Хаусхофером заговорщиков, решивших уничтожить чудовищного Гитлера. Кто-то, но не я.

  Что сказано в сонете XXII? Что люди, которых Альбрехт называет спутниками, имели в III рейхе почёт, власть, славу, деньги, звания. То есть они входили в элиту этого рейха. Они входили в эту элиту до 1944 года. То есть они строили этот рейх, который принёс неисчислимые беды человечеству.
Вот кто они такие.


Говорится далее, что жизнь каждого из этих людей — борьба, что они посвятили всю жизнь борьбе и никогда не думали про свою выгоду.

Но, во-первых, они очень даже думали о своей выгоде и получили огромные приобретения, встав на путь строительства III рейха и заняв в нём соответствующие позиции.

Во-вторых, они думали о своей выгоде, замыслив заговор против Гитлера, ибо 20 июля 1944 года всем было понятно, что III рейх, если не устранить Гитлера, будет сокрушён. А после того, как он будет сокрушён, повесят или расстреляют, или накажут как-то иначе очень и очень многих. Волевым смелым людям, естественно, хочется в подобной ситуации всё переиграть, избежать наказания и получить определённые властные приобретения.

В-третьих, предположим даже, что все перечисленные Альбрехтом спутники, думали только о борьбе и ни о чём другом. О какой борьбе? О той, которая описана Гитлером в книге «Моя борьба»? Гитлер тоже утверждал, что он думает только о борьбе. И, возможно, он только о ней и думал. Только от этого никому не легче.

Повторяю, не хочу приравнивать к Гитлеру ни Альбрехта, ни его спутников — только потому, что их мучения и смерть требуют от нас некоей сдержанности. Но и не более того.

А когда к сонму борцов с Гитлером причисляют не только этих людей, пошедших на риск, что-то реально организовавших, дорого за это заплативших, но и какого-нибудь Хильшера... Или Вирта... Или Вилигута... Или Отто Штрассера... Или Вальтера Дарре, обергруппенфюрера СС, руководителя главного расово-поселенческого управления СС, рейхсминистра продовольствия, выдающегося нациста...

  Впрочем, Дарре нам ещё придётся обсудить, а сейчас подведём черту под попытками обелить часть нацистов, утверждая, что хорошие нацисты были за Гёте, а плохие против. Вспомним еще раз, что за Гёте (определённым образом понимаемого) были и Розенберг, и Геббельс... Что и Гиммлер тоже вполне вписывается в эту компанию хотя бы через свой институт «Аненербе» и чёрный орден СС...
Вспомнив же всё это, завершим разговор о Хильшере.


Итак, Карлу Хаусхоферу, этому мэтру общества Туле, покровителю общества «Аненербе» и лично Зиверса, не удалось спасти своего сына. Зиверс не смог или не захотел ничего сделать. А в случае Хильшера он и смог, и захотел. Кто он, этот Зиверс или Сиверс, который так избирательно всемогущ?

Вольфрам Зиверс (1905–1948) — один из руководителей расовой политики III Рейха, генеральный секретарь «Аненербе» с 1935 года, то есть он стал генеральным секретарем «Аненербе» еще до того, как из «Аненербе» выгнали в результате интриг других эсэсовских людоедов — определенную, описанную нами выше команду нацистских оккультистов.

Зиверс, родившийся в семье церковного музыканта, вступил в НСДАП в 1929 году. В 1935 он стал генеральным секретарем «Аненербе». Сразу же был зачислен в СС, стал достаточно крупным чином СС.
С 1942 года — руководитель управления «Аненербе» в личном штабе рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.

Зиверс занимался преступными медицинскими опытами с использованием в опытах узников концлагерей. Его подельником был ещё один нацистский людоед — Август Хирт (прошу не путать с ещё одним людоедом Виртом, это разные, но одинаково опасные людоеды).

Зиверс и Хирт виновны в гибели большого количества людей. Хирт застрелился 2 июня 1945 года, а Зиверса повесили по решению Нюрнбергского трибунала 2 июня 1948 года. Вопреки заступничеству его друга, уже обсуждавшегося нами Фридриха Хильшера. Пытаясь обелить себя, Зиверс утверждал, что он вступил в партию и СС только как видный член тайной организации движения Сопротивления. И что он получал задания от этой организации. На вопрос о том, что это за движение, Зиверс ответил:

«Я имел в виду тайную организацию, возглавляемую доктором Хильшером, который был арестован в связи с событиями 20 июля, задержан гестапо и просидел в тюрьме продолжительный срок».

Перед этим экстравагантным заявлением Зиверса обвинитель Джонс зачитывает документы, неопровержимо доказывающие, что Зиверс — людоед, закоренелый преступник, садист, убийца, хладнокровно обсуждавший вместе с другими, как именно надо убивать еврейских большевистских комиссаров, дабы сохранять в хорошем состоянии их головы, как создавать коллекцию из их черепов и другие конкретные людоедские «технологии».

В исследованиях, посвящённых Зиверсу и членам его команды, утверждается, что перед тем, как войти в камеру казни, Зиверс совершал некий ритуальный обряд. Причём речь шла вовсе не о предсмертном обряде, который должен сотворяться избранными, исповедующими культ «Аненербе».

По понятным причинам, получить доказательство справедливости этого утверждения трудно. Никто тогда не документировал детали поведения осуждённого на смертную казнь преступника, которого через несколько минут повесят.

Кроме того, на Нюрнбергском процессе и в последующем было сделано всё, для того чтобы вывести из рассмотрения оккультные слагаемые преступных деяний III рейха. Причин для этого было много.

Одна из них состояла в том, что оккультная тематика позволяла нащупывать нити, тянущиеся от элиты III рейха в другие западные элиты, а этого никто не хотел.

Другая — в том, что и советские, и западные обвинители стремились к построению обвинений на основе очевидных материалистических доказательств преступной деятельности элиты III рейха — убийств, пыток, надругательств над пленными, преступных экспериментов, грубейших нарушений всех норм международного законодательства, оговаривающих, как именно нужно вести себя с теми или иными категориями населения, проживающего на оккупированных территориях, с пленными и так далее.

Таких вопиющих, ужасающих доказательств было огромное количество. Добавление к ним оккультной тематики запутало бы тогдашнюю общественность, снизило бы, а не повысило бы степень отторжения человечеством очевидных, простых и конкретных и одновременно неслыханных злодеяний III Рейха.

  Начни обвинители заниматься этим, им бы сказали:

«А, так вы не за массовые сжигания мирного населения судите преступников, а за то, что они невинным образом молились чёрному солнцу. А мы, между прочим, демократические люди, и считаем, что молиться можно чему угодно. Вот только мирных людей убивать нельзя, кожу с них живьём сдирать и тому подобное».

А ведь еще надо было доказать, что убивали мирных людей миллионами, сдирали кожу с детей, творили нечто неслыханное и вполне конкретное. Надо было, чтобы увидели эти доказательства и приняли их. Так что не до оккультизма было по очень многим причинам.


А после того, как основная работа по предъявлению человечеству масштаба конкретных злодеяний фашизма была завершена, дальнейшее развитие этой работы в сторону глубоких, по-настоящему опасных вещей, всего того, что Бертольд Брехт назвал «чревом, вырастившим нацистского гада и еще способным плодоносить», уже не интересовало по-настоящему ни одну из стран, участвовавших
в антигитлеровской коалиции.


СССР это не интересовало и потому, что оккультизм был не в чести, и потому что надо было выстраивать отношения с населением Восточной Германии.

США, Францию и Великобританию это не интересовало потому, что надо было возрождать антисоветский нацизм в рамках холодной войны, а не бодаться с ним по поводу оккультизма, этакого невиннейшего занятия, связанного вдобавок с собственными элитами.

Израиль, будучи только что построенным, должен был вписываться в мир, прежде всего американский, но и, отчасти, нацифицированный (южно-африканский, южно-американский, западногерманский, наконец). К тому же, элита Израиля страшно боялась наращивать синдром холокоста в сознании своего населения. Этот синдром и так был слишком велик.

Оккультной темой занялись обитатели тогдашнего интеллектуального андеграунда. С кем и о чем они говорили, теперь сказать трудно. Можно либо им поверить на слово, поскольку документов они,
по понятным причинам, получить не могли и удовлетворялись устными интервью отдельных, очень пугливых нацистов, боявшихся своих бывших коллег как огня.

  Позже к оккультной теме подключились ревнители оккультного рейха и те, кому надо было (иногда даже и по заданию неонацистской элиты) так всё запутать, чтобы широкая общественность была дезин­формирована раз и навсегда. Оккультные сплетни стали размножаться, носить всё более противоречивый характер. Стала размываться грань между исследованиями и фантастической художественной литературой. И когда выяснилось, что время упущено, что коммунисты не сумели ни сами понять масштаб чёрного ордена, ни объяснить это миру, этот орден в новых обличьях вновь перешёл в своеобразную тихую, но беспощадную атаку.


Только одним из первых результатов этой атаки стал крах СССР. Впереди — новые беспощадные победы воскрешённого ордена, тесно связанные и с природой так называемого фаустианства как такового, и с природой многого, порождённого этим фаустианством.

  Чем порождены, например, все теории о неизбежности использования зла для достижения такого блага, как развитие человечества? Ведь эти теории могут не иметь ничего общего со специфической религиозностью, пронизывающей гётевский «Фауст», со всеми этими ведьмами, броккенами, чертовщиной, великими Матерями, кабирами. Всё может быть гораздо скромнее и рационалистичнее. Всё может носить даже светский характер и при этом быть порождением фаустианского духа. Злая природа человека... Необходимость зла для развития человечества...


Стоит всё это принять и признать — и тесто мировой цивилизации, замешанное на дрожжах по имени «Запад», начнет взбухать в XXI веке очень определённым образом. Потому что сами дрожжи густо замешаны на фаустианстве и его очень ранних, я бы сказал, даже страшно ранних предтечах, которые необходимо выявлять, пока не поздно, с тем, чтобы пресечь или хотя бы затормозить это адское разбухание, осуществляемое под руководством крайне специфических и очевидным образом оккультистских кулинаров.

Так что не будем ни возводить в статус истины сообщения ранних романтических исследователей (но именно исследователей) об оккультных корнях III рейха, ни пренебрегать свидетельствами этих исследователей, ещё сохраняющих гуманистическую ненависть к этому самому рейху.

  Впоследствии эта ненависть сменится странным любопытством, бизнесом на сенсациях, смакованием, безответственными фантазиями, специфической апологетикой. Но это — уже поздние извращения, чуждые ранним исследователям оккультного нацизма. И если они нам говорят, что Зиверс молился перед смертью чёрному солнцу, — отнесёмся к этому правильным, вышеоговоренным образом. И добавим к подобным частным сведениям из неизвестных источников те сведения, которые носят другой характер.


«Аненербе» ведь действительно была создана этим самым Хильшером, которого потом выводил из-под гитлеристского удара Зиверс и который потом пытался выводить Зиверса из-под удара судей, вошедших
в состав Нюрнбергского трибунала.


Потом «Аненербе» стал эсэсовской, то есть государственной нацистской структурой. То есть в святая святых раннего «Аненербе» — специфическая церковь Гёте, созданная этим самым Хильшером, а он ведь не существует сам по себе. Он — и это не досужие сплетни — прочно связан со шведским исследователем Свеном Гедином (1865–1952). В период с 1886 по 1934 годы Свен Андерс Гедин осуществил крупные экспедиции в Тибет и Среднюю Азию.

У Гедина действительно есть заслуги перед наукой. Он и впрямь устранил с карты мира многие белые пятна. Гедин был блестящим географом и даже геодезистом. Его карты, созданные с использованием достаточно простых измерительных инструментов, оказались очень точны.

Гедин был тесно связан с пангерманистским движением, существовавшим перед Первой мировой войной.
Он поддерживал Германию в Первую мировую войну. Он открыто поддерживал Гитлера. Гитлер считал его одним из своих кумиров. После самоубийства Гитлера Гедин написал некролог, в котором восхвалял Гитлера. Гедин заступался за нацистских преступников. Такой вот был у Хильшера друг.
Впрочем, Гедин был другом многих.

  В 1935 году Николай Рерих пишет:
«Никто не будет отрицать, что Свен Гедин сейчас является необыкновенно зовущим примером для молодёжи. Посмотрите, сколько серьёзнейших и увлекательнейших книг им написано. Какие незабываемые открытия им даны человечеству. Величественные Трансгималаи навсегда будут связаны с именем Свена Гедина».

Считается, что Гедин был другом России (царской, разумеется). И к этому есть основания. Причём, сами эти основания достаточно загадочны. Тут можно только сказать «почему-то».

Жил-был такой Альфред Нобель (1833–1896). Шведский химик, инженер, изобретатель динамита. Тот самый Нобель, чьим именем названа Нобелевская премия. Его семья переехала в Санкт-Петербург осенью 1842 года. Молодой Нобель много делал для военно-промышленного комплекса, худо-бедно руководил бизнесом семьи в России. Потом бизнес накрылся. Но Нобель успел получить патент
на динамит. И превратиться в настоящего богача.


Занимался он не только динамитом и другими взрывчатыми веществами, но и нефтью. Конкретно — бакинскими нефтяными промыслами. Их разрабатывало крупное нобелевское товарищество «Бранобель». В товариществе работало много шведов. У этих шведов были дети. Детей надо было обучать. Для этого Нобель приглашал в Россию, конкретно в те места, где работали его нефтяники, шведских учителей. Одним из таких учителей стал молодой Гедин.

Кстати, о Нобеле. Он ведь сумел ещё написать некую пьесу, тираж которой был уничтожен в Париже
в 1896 году, поскольку церковь посчитала эту пьесу скандальной и богохульной. Для того чтобы в Париже
в 1896 году, а не в каком-нибудь XIII столетии, нечто сочли скандальным и богохульным настолько, что посчитали нужным уничтожить тираж, нужно было постараться. Если мне не изменяет память, тираж был уничтожен в год смерти Нобеля. Вообще не стал бы упоминать эти детали, если бы не одно обстоятельство.


Ну, приехал скромный учитель Гедин к Нобелю и стал учить детей. И что дальше? А дальше — он как-то стремительно продвигается. Причём, никаких обычных каналов, по которым он мог бы продвигаться, вроде как нет. А какие-то невидимые каналы есть. Невидимыми каналами тогда могли быть только оккультисты. Причём, не абы какие, а связанные с пресловутым Петром Алексеевичем Бадмаевым (ориентировочно 1851–1920 гг.)

(Продолжение следует.)
ИА Красная весна 

Tags: #Кургинян, Судьба гуманизма
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments