fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Categories:

Человеку нужен человек! "Солярис" как зеркало действительности


Как рождается шедевр, или Наше тяготение к сложности…  Великолепный разбор!


"Проникновение в сокровенные тайны природы должно находиться в неразрывной связи с прогрессом нравственным. Сделав шаг на новую ступень познания, необходимо другую ногу поставить на новую нравственную ступень. Я хотел доказать своей картиной, что проблема нравственной стойкости, нравственной чистоты пронизывает всё наше существование, проявляясь даже в таких областях, которые на первый взгляд не связаны с моралью, например, таких как проникновение в космос, изучение объективного мира и так далее". (Тарковский).


Я достаточно давно не смотрю телевизор. Причин много, и перечислять их можно долго. Но когда-то я его смотрел, и до сих пор помню свое удивление, что ряд фильмов показывают по федеральным телеканалам далеко за полночь.

С моей точки зрения, 3 часа ночи с понедельника на вторник — не самое удачное время для показа старой советской классики кино.Причём, речь шла не про комедии, а про достаточно сложные фильмы.

 Помню, как не спал полночи, чтобы посмотреть "Сталкера" Тарковского, которого зачем-то запихнули в 2 часа ночи четверга.


Организм, желающий спать, и молодость, не способная понимать замысел режиссёра, сделали своё дело — досмотреть я его не смог по причине крепкого сна.И вот совсем недавно мне удалось наконец полностью и в спокойной обстановке посмотреть "Солярис" и "Сталкера" Тарковского.

 "Иваново детство" мы посмотрели ранее на киноклубе.
И теперь, в принципе, я понимаю, почему их показывали украдкой по ночам. Равно как становится понятно, почему их не показывают днём в удобное время. Но — обо всём по порядку. Далее будет множество спойлеров, поэтому тем, кто хочет его посмотреть (а фильм потрясающий!), лучше сначала посмотрите.

Сюжет фильма Тарковского построен на романе Станислава Лема "Солярис".




Известно, что Станислав Лем крепко поссорился с режиссером Андреем Тарковским, не согласившись с его трактовкой романа:

"К этой экранизации у меня принципиальные возражения.

Во-первых, я хотел бы увидеть планету Солярис, но, к сожалению, режиссеёр не предоставил мне такой возможности, поскольку делал камерное произведение. А во-вторых (и это я сказал Тарковскому во время одной из ссор), он снял совсем не Солярис, а "Преступление и наказание".

 Ведь из фильма следует лишь то, что этот паскудный Кельвин доводит Хари до самоубийства, а потом его за это мучают угрызения совести, вдобавок усиливаемые её новым появлением; к тому же это появление сопровождается странными и непонятными обстоятельствами.

 Этот феномен очередных появлений Хари был для меня воплощением некоторой концепции, которую можно выводить чуть ли не от самого Канта. Ведь это "Ding an sich", Непостижимое, Вещь в Себе, Другая Сторона, на которую нельзя перебраться. При том, однако, что в моей прозе это было проявлено и соркестрировано совершенно иначе; Однако должен вас предостеречь, что всего фильма я не видел, кроме двадцати минут второй части, но я хорошо знаю сценарий.

И уж совершенно ужасным было то, что Тарковский ввёл в фильм родителей Кельвина и даже какую-то его тётю. Но прежде всего маму, а мама это мать, а мать Россия, Родина, Земля; Это меня уже совсем рассердило. Мы были в то время как два коня, которые тянут один воз в противоположные стороны.

В моей книге необычайно важной была сфера рассуждений и вопросов познавательных и эпистемологических, которая тесно связана с соляристической литературой и самой сущностью соляристики, но, к сожалению, фильм был основательно очищен от этого. Судьбы людей на станции, которых в фильме мы видим лишь фрагментарно при очередных наездах камеры, — это вовсе никакой не экзистенциальный анекдот, а великий вопрос, касающийся позиции человека в космосе и т.д.

 У меня Кельвин решает остаться на планете без какой-либо надежды, а Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нём домик. И когда я слышу о домике и острове, то чуть ли не выхожу из себя от возмущения... В общем, эмоциональный соус, в который Тарковский поместил моих героев, не вспоминая уже о том, что он полностью ампутировал научный пейзаж и ввёл — кучу странностей, всё это для меня совершенно невыносимо.


Хотя многие утверждают, что Тарковский углубил роман, подняв фундаментальные проблемы человечества.   Вот  как описывал свою задачу режиссёр фильма Андрей Тарковский:


Главный смысл <…> фильма я вижу в его нравственной проблематике.

Проникновение в сокровенные тайны природы должно находиться в неразрывной связи с прогрессом нравственным.

 Сделав шаг на новую ступень познания, необходимо другую ногу поставить на новую нравственную ступень.

 Я хотел доказать своей картиной, что проблема нравственной стойкости, нравственной чистоты пронизывает всё наше существование, проявляясь даже в таких областях, которые на первый взгляд не связаны с моралью, например, таких как проникновение в космос, изучение объективного мира и так далее.


Сюжет многим известен — далёкое будущее, люди открыли неизвестную планету, на которой существует разумный океан. Над океаном находится исследовательская станция, на ней работают ученые, которые пытаются понять Солярис и вступить с ним в контакт.



Изучение разумного океана зашло в тупик, и на станцию прилетает психолог Крис Кельвин, чтобы или закрыть проект, или ударить по разумному океану потоками жёсткого излучения, чтобы сдвинуть исследования с мёртвой точки.

 Непростая задача, по прилёту на станцию, внезапно становится неразрешимой. Ещё до вылета Крис Кельвин беседует с пилотом Анри Бертоном, который был на станции ранее.

 В этой беседе Тарковкий поднимает проблему, которую так старательно замалчивают последнее время. Это проблема соотнесения нравственности и науки.


Имеет ли право наука уничтожать то, что не в силах понять?

Может ли быть наука безнравственной?

Имеет ли право человек заниматься наукой, если она не опирается на гуманистическое начало?

Что есть наука, если она не служит человечности?


Вопрос этот, на текущий момент, далеко не праздный. Все помнят, к чему приводит чистое познание истины, без опоры на нравственность — доктор Менгеле и безымянные японские исследователи бактериологического оружия не дадут соврать.




Наука, которая служит только познанию и оторвана от человека, очень быстро становится прекрасным инструментам в руках известно кого.  

Однако Крис Кельвин не хочет слушать Анри Бертона, он считает, что вопрос Соляриса — это чисто практическая проблема, которая будет решена в рамках стандартного научного подхода.

 Бертон пытается предупредить Кельвина, что такие вопросы нельзя решать холодным научным взглядом.

 Кельвин от него отмахивается, но станция для Криса Кельвина становится тем местом, где его взгляды меняются кардинально.Представители науки привыкли разбираться с предметом исследований без лишних сантиментов, однако Солярис поставил учёных в ситуацию, когда научная деятельность становится очень личной.

 Учёные, не желая мириться с тупиком в исследовании, и не сумев понять и установить контакт с разумным океаном, решили по нему ударить рентгеновским излучением.С таким же успехом можно было его высечь. Но океан Соляриса
ответил на атаку.


Он дал учёным зеркало, в котором отразилось их человеческое - к учёным на станции стали приходить "гости".
Разумный океан материализовал самые потаённые страхи и трагедии людей.

Он дал им возможность решать научные проблемы, опираясь на своё человеческое, или отказавшись от него. И команда исследовательской станции реализовала свой выбор по-разному:

Механицист Сарториус ещё больше ожесточился.

Он разрезает скальпелем "гостей", не понимая, что свои страхи отпрепарировать невозможно: они находятся в той реальности, от которой он закрывается чудовищными экспериментами.

 Сарториус не хочет понимать, что он не "гостей", а душу свою человеческую режет на операционном столе, всё более и более превращаясь в заводную куклу познания - без цели, без души, без смысла, без человечности.


Философ Снаут пытается ходить по краю, стараясь оставаться учёным (как Сарториус себе это представляет) и пытаться сохранить внутри себя человека.

Получается у него это плохо, но лучше, чем у третьего члена экипажа.



Не сумевший выдержать встречу со своим зеркалом Гибарян решает, что единственный выход — это самоубийство. Он убегает от себя в смерть. Единственное, на что его хватает — это прощальное письмо его другу Кельвину.

В нём он расписывается в своем бессилии выдержать встречу с наукой, которая стала чрезмерно личной.

И на этом островке безнадёжности высаживается Крис Кельвин, полный решимости и скрытых сомнений, которые поселил в нём Бертон перед вылетом.

По прибытию Крис Кельвин заходит к Снауту и к Сарториусу, узнаёт о самоубийстве своего друга Гибаряна. Снаут и Сарториус не посвящают Кельвина в новую реальность на станции, и с ней Крис знакомится самостоятельно.


Ночью в гости к Крису приходит его погибшая жена Хари.

 Человек, ответственность за гибель которого до сих пор чувствует Крис Кельвин.

В панике Кельвин избавляется от Хари и вновь разговаривает со Снаутом.

 Тот рассказал Кельвину, что учёные уже нанесли удар по Солярису, и после этого к членам команды стали приходить образы из их памяти.

Образы материальны и бессмертны.
Кельвин понимает, что образ Хари вернётся.И что-то в нём меняется. Он перестаёт воспринимать гостей как нашествие чужих существ. Он начинает относится к образу Хари, как к человеку.

 Снаут относится к этому философски, а Сарториуса это приводит в дикое бешенство. Поскольку  если гости - это люди, значит Сарториус это мерзкий вивисектор и палач, а не учёный.

И тут Тарковский задаёт следующий проклятый вопрос:


А что такое человек?

Кто такой человек?

Кто может решать, что есть человек?


Формула, что человек - это двуногое, лишённое перьев, устарела достаточно давно.

Способность мыслить, как отличительная особенность, тоже не работала на Солярисе, поскольку гости  развивались - они могли чувствовать, думать, спать.

 Сарториус, выяснил, что субатомный состав тканей гостей отличается от субатомного состава тканей людей. Это позволяет ему убеждать себя, гости - не люди.

 Кельвин действует по-другому.
Он относится к образу Хари как к человеку.Он понимает, что это не Хари.
И образ Хари это понимает.


Ну вот я тебя люблю. Но любовь — это то чувство которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: себя, женщину, родину.

До сего момента человечество, Земля были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чём я, Снаут? Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка. А может, мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви.


И тут Тарковский снова задает вопрос, который у нас сейчас запрещено задавать: А что есть любовь?

Отойдём на некоторое время от фильма Тарковского и взглянем на актуальную реальность.

 Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что наша современность утверждает, что передачи типа "Дом-2" и "Давай поженимся" и дают ответ, что такое любовь.

 Она утверждает, что не надо никакого Тарковского! Современному человеку не нужен фильм "Солярис" - ему нужен кредитный хёндай солярис, как ответ на ворос, что такое человек, и "Дом-2", как ответ на вопрос, что такое любовь.

 Современной мерзкой реальности не нужно, чтобы люди смотрели сложные фильмы. Сложные фильмы должны стать уделом либеральной интеллигенции. Той самой, что говорит, что большинство у нас в стране — это мерзкое быдло и мухи.


Вы понимаете, что они смотрят все эти фильмы?! Смотрят, делают выводы и строят свою элитную "эдентичность" на том, что они смотрят сложное, а быдло смотрит помои на государственных телеканалах.

 Они считают, что Тарковский и его герои — это их собственность, по причине того, что население, которое они обыдливают и озверивают, до этой полки не дотянется.  А если дотянется, они попробуют законодательно запретить быдлу смотреть сложные фильмы.

 А это и есть проблема современной России. Для того, чтобы понять происходящее - надо тянуться к сложности, а чтобы тянуться к сложности, надо выходить из состояния интеллектуальной обыдленности.

 А те, кто эту обыдленность наращивают, не заинтересованы, чтобы население тянулось к сложному. Поэтому сложное будет уделом избранных, а показывать мы его будем украдкой, ночью в будни, чтобы никакое быдло до него не дотянулось.Но это только часть беды, а есть ещё и другая.

 Если раньше проблема была в том, чтобы это сложное достать и получить, то теперь проблема в том, что сложное и настоящее тонет в завалах заменителей и хлама.
А тем, кто ищет сложное, предлагают выбирать из разных сортов известно чего.

Ищущий сложного в нашем кино, сразу попадёт на Алексея Балабанова. Режиссёр раскручен, два его фильма горячо любимы у нас.Но все ли знают, что Балабанов также снял и "шедевры", вроде фильмов "Груз-200", "Кочегар" и "Я тоже хочу"?

 И тут мы опять возвращаемся к Тарковскому, от которого ненадолго отвлеклись.
Если режиссер - это инженер человеческих душ, то
имеет ли он право действовать без опоры на нравственность и человечность?

 Если Солярис — это, в том числе, фильм о любви, то можно ли его ставить в один ряд с некрофилией из фильма "Груз-200", или звериным насилием над якутянкой из фильма "Кочегар" Балабанова?
Не все знают, но Балабанов говорил, что "Груз-200" — это его история о любви.


Как учёный не имеет права, превращаться в бесчеловечную машину познания, так и режиссёр не имеет права превращаться в безлюбую машину интерпретации и собственных фантазий.Тарковский про это писал так:


"Искусство возникает и утверждается там, где существует вечная и неутолимая тоска по духовности, идеалу, собирающая людей вокруг искусства.

 Ложен путь, по которому устремилось современное искусство, отказавшееся от поисков смысла жизни во имя утверждения самоценной личности.

Так называемое творчество начинает казаться каким-то странным занятием подозрительных личностей, утверждающих самодовлеющую ценность персонифицированного поступка. Просто как волеизъявление.

 Но в творчестве личность не утверждается, а служит другой, общей и высшей идее. Художник — всегда слуга, пытающийся как бы расплатиться за свой дар, данный ему, как чудо! Однако современный человек не хочет никаких жертв, хотя только жертвование выражает истинное утверждение.

Таким образом, режиссура в кино — это буквально способность «отделять свет от тьмы и твердь от воды». Эта возможность кинорежиссуры создаёт иллюзию самоощущения демиурга. Отсюда зарождаются огромные, далеко заводящие соблазны режиссёрской профессии. В этом контексте напрашивается мысль об огромной, специфической, почти «уголовной» ответственности, которую нес
ёт в кино режиссёр. Его опыт самым наглядным и непосредственным образом, фотографически точно передаётся зрителю, а эмоции зрителя при этом оказываются сродни эмоции свидетеля, если не автора.

В этих высказываниях Тарковского видно не только Алексея Балабанова или Константина Райкина.

Это водораздел между двумя видами деятельности настоящего творца, в хорошем смысле этого слова - для людей или для себя.

Время застоя и умиротворённого потребления подходит к концу, и очень скоро проклятые вопросы потребуют ответа.

 А кто на них будет отвечать: Тарковский или Балабанов, решать только зрителю. То есть нам.


Оригинал взят у eot56 в Человеку нужен человек! "Солярис" как зеркало действительност


Tags: Балабанов., Нравственность, Солярис, Тарковский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments