fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Есть ли надежда у землян? - 1

Автор Дмитрий Буянов
Определит ли XXI век текст, «сделавший» век XX

21 февраля 1848 года был опубликован «Манифест коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса – текст, которому было суждено открыть новую эпоху в истории человечества

Каждый гений подталкивает человечество в некотором направлении.

 Не так уж важно, что именно он изобрёл или открыл: радио, лекарство, новую моральную идею, экономический механизм…

 Всегда найдутся люди, которых «пробудила» та или иная мысль, пророчество, личный пример.

Их может оказаться много, ‑ и тогда мы имеем право говорить о наследии, школе, даже о целой традиции…


Однако как бы ни был велик отдельный человек, сколько бы последователей ни нашло его дело, — он всегда оказывается меньше, чем могучая громада жизни: бытовые обстоятельства, стереотипы, общественная инерция, человеческая косность. Поэтому так часто гений умирает в безвестности, а идеи его, даже становясь достоянием общества, кажется, «повисают» в воздухе.
Все читают некоего «модного» философа или психолога, соглашаются с его выводами и пророчествами, но на деле продолжают жить, как жили…

Впрочем, здесь нужно сделать важную оговорку: так бывает «почти» всегда. История знает несколько примеров, когда приход исключительных людей в особый момент полностью перекраивало существующий мир. Происходила не медленная «трансформация», даже не локальная «революция» — вся жизнь человечества очевидным образом разделялась на «до» и «после». На месте одного общества внезапно появлялось другое, и удивительная пропасть зияла между сегодняшним днём и вчерашним.


Борис Михайлович Кустодиев. Праздник в честь открытия ІІ конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года.

Великие мировые религии, идеи просвещения — сколь бы много изъянов в них ни находили, как бы далека ни была конечная их реализация от первоначально задумки, — были «суперидеями», историческими проектами. Как пожар, охватывали они человечество. Люди шли на смерть, улавливая каким-то особым чутьём, что их жертва не просто оставит «царапину на лице великого Ничто». Она разожжёт огонь, который переплавит мир. Человек внезапно ощущал себя не игрушкой обстоятельств, а героем, побеждающим косность и инерцию общества. Происходила революция: резкий прорыв, перевод истории на следующий большой этап.

Коммунистический манифест Карла Маркса и Фридриха Энгельса — это не программа партии. Не социологическое исследование, сколь угодно интересное и влиятельное. Это даже не очередная утопия. Манифест коммунистической партии стал заявкой на новый исторический проект. Все рассуждения на тему того, что предсказанная Марксом мировая революция не свершилась — лукавы.
Мир вскипел, разогреваемый коммунистической идеей. И не остыл до сих пор.

Сколько стран свернуло на этот путь? Какую силу представлял Советский Союз в ХХ столетии, и на что претендует Китай или Вьетнам в веке ХХI? В скольких странах существовала (и существует) компартия, какое количество «красных» революций — удачных и не очень — произошло за два века?
Какая масса творческой и иной интеллигенции присягала коммунизму? Сколько разных трактовок, «ересей», реализаций породила эта идея?




Коммунистическая партия Китая

Но кому виляние манифеста Маркса и Энгельса ясно больше, чем нам самим? Наша страна сделала резкий «рывок в сторону» с капиталистического пути, построила жизнь на совершенно иных принципах, чем окружающий мир. Человечество завороженно смотрело на СССР, всё время ожидало от него чего-то. Коммунисты спасли западный мир от отчаяния, помогли пережить бессмысленную жестокость Первой Мировой. Их проект как бы впустил в запертую комнату свежий воздух истории, показал, что Человек не изжил себя и ещё способен претворять мечту в жизнь.

Коммунисты подхватили знамя гуманизма, оптимизма, справедливости. Они стали главным препятствием для гибели мира под пятой фашизма.

 Капитализм под влиянием СССР был вынужден трансформироваться: ввести «государство благоденствия», социальные гарантии, считаться с простым народом. Масса новых подходов —
в здравоохранении, в мотивации работников, в построении корпораций — были переняты у коммунистов на Западе и на Востоке. И как бы некоторые личности ни хотели сейчас, после развала Союза, объявить о смерти «красного» проекта, — с ним нельзя не считаться ни в Европе, ни в Азии, ни, тем более, у нас, в России.


Что же породило подобную реакцию человечества? Неужели просто корректное описание работы капиталистической экономики? Или всех так впечатлила схема «государства нового типа», сулящего повышенное благосостояние обездоленным рабочим?

 Как бы ни сильны были экономические интересы, сколько бы негодования ни накопилось в народной среде, — даже самый лучший и точный научный трактат не заставит огромные массы людей начать ломать привычную систему жизни. Человек во все времена
склонен уйти от проблемы, закрыть глаза на «тёмные стороны» реальности, перетерпеть, остаться при своих.

Более того, в революциях большую роль всегда играл «передовой» элемент — представители высших слоёв общества, почему-то вставшие на сторону обездоленных. А ими уже совсем не может двигать только жажда материальных благ. Разве Маркс, написавший «Капитал», хотел получить некую отнятую у него прибавочную стоимость? Или надеялся стать властителем новой «красной империи»?

 Что было нужно членам Интернационалов? Зачем большевики пускались в опасные авантюры, десятилетиями, с большим трудом пытались пробиться к рабочим, если получали они за это только ссылки и каторги?
Ленин читает газету "Правда". 1918 год.


Безусловно, любой проект требует анализа ситуации, проработанного плана действий, талантливых управленцев и политиков.

Но это — лишь инструменты. Главный вопрос — откуда берётся «первотолчок», жажда людей положить жизнь на реализацию новой идеи.

Что «цепляет» в равной степени и обездоленные массы, и вполне комфортно живущие «верхи»?


Маркс не был просто вульгарным материалистом. Его проект пропитан любовью к человеку, жаждой справедливости.
Коммунизм — не есть просто эффективное распределение товаров, это — царство братства и творчества, возвращающее людям не прибавочную стоимость, а их отнятую капитализмом человечность. Маркс замахивался не на экономическую систему, а на всё мироустройство. Его врагами были зло, смерть, господство, иерархия.

 Он возвратил смысл истории, вернул человечеству веру в прогресс. Маркс верил в способность человека освободиться из-под ига обстоятельств, победить необходимость — и стать поистине свободным.
А ведь только такие «предельные» гуманистические цели и могут породить исторический проект.


Мёртвое и живое

Идею Маркса традиционно сводят к проблеме эксплуатации. Один класс буквально обирает другой, забирая продукт его труда. Капиталисты богатеют настолько, что никакие их заслуги не могут обосновать справедливость такого расслоения. Соответственно, необходимо выстроить такую систему, где никто не будет «жировать» за счёт чужой работы.

Однако в XXI веке это — непозволительно узкое понимание коммунизма. В каком-то смысле, это пример того, как за деревьями упорно не хотят видеть лес: частности вытесняют более общую проблему.


Маркс пишет, что капитализм всё превращает в товар. Это означает, что предмет теряет все свои особенности и индивидуальные свойства. Единственное, что у него остаётся — это денежная стоимость.

 У Пелевина описывалась галерея, где вместо картин выставлены чеки с указанием цены великих полотен, и посетители восхищаются не мастерством художников, а дороговизной той или иной работы.


Однако со временем этот локальный принцип распространяется на все стороны жизни общества. Чем отличается сколь угодно плохой советский заводской управленец от современного «эффективного менеджера»?

Старый директор разбирается в том, что сейчас называется «предметной областью»: он понимает, что производит его завод, зачем, куда это идёт, какие особенности имеются у выпускаемых им станков или аппаратуры.

Менеджеру же важна прибыль, он разбирается скорее в особенностях того или иного рынка, чем в процессе производства. Сегодня он занимается разведением рыбы, завтра — станкостроением, послезавтра — сферой услуг. Конкретное содержание того, на чём он зарабатывает деньги, ему не важно. Важна «эффективность».


Иллюстрация к "Капиталу"

Мы имеем счастливую возможность лицезреть, как «коммерциализуется» социальная сфера. Больницы, школы, библиотеки — всё должно приносить прибыль, в ущерб их первоначальным функциям. Если это не возможно — тем хуже для «социалки». Библиотеки превращают в кафе-бары, ночные клубы, площадку для «перформансов», круглосуточные банкоматы, — во что угодно, лишь бы «подвинуть» не приносящие денег книги. И иначе не может быть: капиталист не может понять, что могут существовать сферы, не приносящие прямой прибыли.

С большим скрипом на Западе признали, что капитал заинтересован в здоровье нации. Велико в этом не до конца искреннем признании было влияние СССР, и после его развала в ряде стран государство постепенно перекладывает расходы на граждан. Ситуацию ухудшает также то, что капитал становится глобальным — и ему непонятно, зачем лечить каких-нибудь французов, если на его заводах работают китайцы. В любом случае, имея не до конца разрушенное наследство в виде советской бесплатной медицины, мы всё ещё не понимаем до конца той боязни заболеть, которая характерна для многих западных стран.

В своё время меня удивила некая лекция из иностранного курса по педагогике, в которой раскрывался тезис о том, что обучение может повредить человеку. Помимо очевидных случаев, типа «несоблюдения техники безопасности» в спорте или трудовых училищах, ошибочных знаниях преподавания и так далее — было замечено, что некоторые учебные заведения сознательно дают учащимся ложные знания.

Ведь при капитализме образование — конкурентное преимущество. С одной стороны, есть много рассказов о западной системе «двух коридоров», когда детей в школе разделяют на «высших», которым преподают сложную программу, и «низших», которым дают некие примитивные знания. Не секрет, что обучение в «элитных» школах принципиально отличается от общепринятой системы образования.

 С другой стороны, мы слышим такие «светлые» педагогические идеи, как ранняя специализация, доходящая до того, что одних детей с раннего возраста обучают только тем навыкам, которые нужны для «официанта», а из других — делают «математиков».

 Всё больше и больше под вопрос ставится сама необходимость образования: сначала — высшего, затем — среднего, в итоге сокращаются часы школьных предметов, предлагается «выбирать» только то, что «будет нужно». В конце концов, если образование — это просто услуга, то его может и не быть вовсе.

 Если за качество надо платить, мы обрекаем общество на катастрофическое расслоение: богатые будут не только богатеть, но и умнеть, а бедные — глупеть. С этого момента можно забыть о свободной конкуренции и возможности каждого достичь успеха.


В конечном итоге «товаризация» добирается и до самого человека. Начинается это с того, что в людях ценными становятся лишь те качества, которые требуются в данный момент рынку. Будь ты хоть трижды гениальным художником, если на твои работы не будет денежного спроса — ценность твоя равна нулю.

 Не так давно масса опытнейших специалистов была вынуждена перейти в IT, поскольку их знания
(и интересы!) оказались не востребованы. В подобной ситуации под удар попадает даже не фундаментальная наука — там ещё капитал может выглядеть «стратегические» выгоды, хотя, по крайней мере в России, все стремятся жить «одним днём», получить максимальную прибыль в кратчайший срок.

 Становится маргинальным всё гуманитарное знание: искусствоведы, культурологи, филологи, философы, — какую прибыль можно из этого извлечь? Только если вычленить оттуда «гуманитарные технологии», необходимые для политических и психологических манипуляций…

Уличное граффити в Чили.
Мужчина держит коммунистический манифест


Собственно, зачем капитализму культура? Она нужна только как развлечение, за которое готовы заплатить.

 Достоевский, Пушкин, сложные философские и религиозные системы, говорящая о личностных проблемах психология, да и многое другое — становится лишним, мешающим экономической системе.


Наконец, а зачем капитализму человек? Ему нужна деталь механизма, робот. В лучшем случае — некий стандартный офисный работник, наделённый навязшими в зубах комбинациями качеств, вроде «стрессоустойчивости, коммуникабельности, работоспособности».

 Такой индивид годится только на то, чтобы его поставили на место шестерёнки. Его уже нельзя любить.

Когда барышня выбирает молодого человека по автомобилю, квартире и зарплате — это уже приговор. Человек не интересен, скучен — у него остались только стандартные качества, а всё стальное — стёрто, как помеха работе экономической системы.


Всё это стремительно оформляется на наших глазах: в представлениях людей об успехе, о жизненных целях, смысле существования. Карьера, бизнес, брак по расчёту. Экономическая эффективность становится мерилом человеческого достоинства.

 Психологическая литература ХХ века тонет в восклицаниях: «вещизм»! «Фетишизм»! «Садомазохизм»! «Иметь, а не быть»! Человек лишается личностных качеств, он определяется теми предметами, которыми он обладает. А вещи эти, в свою очередь, ценны только своей рыночной стоимостью.


В этом — пафос Маркса. Он утверждает: капитализм убивает в человеке всё человеческое! Он отнимает, «отчуждает» от него не только продукт труда, процесс труда (одно дело — тупо работать на конвейере, другое дело — быть мастером, ремесло которого неотделимо от творчества).

 Отняты человеческие эмоции, чувства, разум. Калечится личность, уничтожается её духовная и культурная глубина. Поскольку человек становится «плоским», упрощается, то невозможными делаются и глубокие межличностные отношения.

 Любовь сводится к сексу, общение — к деловым перепискам, дружба — к сиюминутному совпадению экономических интересов. Музыка и искусство не трогает души, потому что убита и сама душа, и её способность чувствовать, понимать окружающий мир.



Иллюстрация к "Капиталу"

Маркс называет это отчуждением от человека его родовой сущности. Родовой — не в смысле «маминой и папиной», а в смысле отличающей человека от животного. Всё высшее в человеке — его эмоции, смыслы, идеалы — либо вовсе не нужны капитализму, либо требуются в очень узком диапазоне и от совсем немногих представителей общества.

 Если бы рабочих можно было заменить роботами — то люди оказались бы совсем лишними на этом празднике жизни. Было такое выражение времён огораживания: «Овцы съели людей». Заметьте — не «крестьяне стали более свободными и сытыми, поскольку стало требоваться меньше их труда». Интересно, почему?

Пока что робототехника не достигла нужных высот, и в механизмы приходится превращать людей. Единственное, где «винтик капиталистической системы» может всё ещё ощутить себя живым — это сфера звериного: секс, еда, примитивный отдых. Ну так она и развивается гигантскими темпами. Туда и бегут люди «После работы», как показано в одноимённом фильме Мартина Скорсезе. Офис — дикость — офис.
Tags: Коммунизм, Манифест, Марксизм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments