fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Финский опыт: Омбудсмен Кузнецова защиту детей возлагает на ювеналов

«Умолчания» Анны Кузнецовой о реальном количестве изъятых детей, её поездка в Финляндию и подписанные там договорённости дают основания говорить о начале нового этапа ювенального вторжения в Россию

Гюстав Доре "Мальчик-с-пальчик"

15 мая 2017 года уполномоченный при президенте РФ
по правам ребёнка
Анна Кузнецова сообщила журналистам,
что официально зарегистрированных нарушений
по незаконному изъятию детей из семей  фактически нет, их единицы и что это нарушения, официально выявленные прокуратурой.

 Заявление было сделано в преддверии подготовки доклада президенту Российской Федерации, давшему уполномоченному поручение проанализировать практику изъятия несовершеннолетних из семьи с точки зрения неправомерного вмешательства (по итогам пресс-конференции от 23 декабря 2016 года).


Данное успокаивающее заявление не могло остаться без самого бурного отклика со стороны общественности, поскольку не соответствует реальной ситуации в указанной сфере.

«Незаконные изъятия» — это, с одной стороны, конечно, понятие терминологическое, требующее законного государственного признания. Но с другой стороны — «незаконные изъятия» — та категория, которая определяется нравственным критерием, понятием человека о справедливости, о добре и зле.

 И с этой точки зрения, что законно со стороны чиновников, может быть незаконным и бесчеловечным
со стороны «маленького человека» и всего общества. А когда таких примеров сотни — это уже серьёзный знак, на который власть не имеет права закрывать глаза, свидетельство назревшей потребности изменения закона, сеющего несправедливость и конфликт.


Столь огромная разница между «официально выявленными единичными нарушениями» и действительно имеющими место незаконными изъятиями детей из семей лишь подчёркивает масштаб несправедливости и непонимания, глубину пропасти между обществом и органами власти. И чиновнику, констатирующему подобное как истину, здесь нечем гордиться.

Да и не перевелись ещё в каждом уездном российском городе блестяще описанные Н. В. Гоголем свои Антоны Антоновичи, Аммосы Фёдоровичи и Артемии Филипповичи, которые страсть как боятся разного рода проверок из столицы и, уж наверное, приложат все свои силы, чтоб скрыть злоупотребления и беззакония.  Поэтому если уполномоченный защищать права детей в поисках истины обращается только
к власть имущим силам, устраняясь от личного общения с народом, ему будет весьма тяжело её найти.


  Анализ случаев незаконного изъятия детей из семей в России сегодня, подготовленный общественными организациями, показал, что в подавляющем большинстве — это по материальному критерию бедные семьи или семьи, где родители отличаются от обычных людей, например,
в силу здоровья (случай со слабослышащей матерью), которые
не соответствуют неким стандартам в глазах чиновников, но которые
так же, как и все, имеют права жить, любить, рожать и воспитывать детей.

 Они по нелепой прихоти чиновников были отнесены к разряду «второсортных» людей, поэтому их посчитали возможным лишить части прав, в том числе самого дорогого, что есть у человека, — права быть родителем. Это крайне опасная ситуация, поскольку именно так начинался ювенальный террор, захвативший сегодня «цивилизованные страны».


  Нежелание признавать реальность, прислушиваться к общественности, собравшей факты о незаконно изъятых из семей детях, говорит о слабой позиции — нежелании войти в конфронтацию с властью,
с пороками системы, изживать последние.


Кто заступится за права семьи и ребёнка в ней помимо общественных организаций? Мы полагали, что это будет наш новый уполномоченный. Но, по-видимому, ошиблись.

В мае 2017 года во время деловой поездки российский обмудсмен подписала меморандум
о взаимопонимании в области защиты прав и интересов ребёнка с уполномоченным по правам ребёнка
в Финляндии. Очень жаль, что этот документ не размещён на официальном сайте уполномоченного.

 Мы полагаем, что общество, в том числе Общественный совет, имеет право ведать о содержании столь важных документов, имеющих все шансы стать судьбоносными для наших семей. Также хотелось бы знать: в чём наш омбудсмен согласен с финским?


Из СМИ известны лишь некоторые подробности этой встречи. В частности, целями поездки было обозначено: «подробное ознакомление с финскими аспектами защиты детей и особенностями решения семейных вопросов», «развитие сотрудничества, подготовка семинаров с участием специалистов, обмен опытом и диалог».

Вместе с тем общеизвестно, насколько агрессивна финская модель ювенальной юстиции и как много изъятий детей из кровных семей было осуществлено по самым невероятным, несостоятельным основаниям.

 Например: недоказанное в суде наказание ребёнка родителями или его критика, больные ноги матери (что якобы создаёт препятствия водить ребёнка в отдалённый детский садик), радикулит (который не позволяет матери сидеть в песочнице вместе с ребёнком), «залечивание ребёнка» (когда мама
с небольшими признаками простуды несовершеннолетнего часто обращается за помощью к врачу), принуждение ребёнка к излишним гигиеническим процедурам (ребёнка заставляют чистить зубы) и многое другое.


  Ещё в 2013 году русские матери, проживающие в Финляндии, подготовили открытое письмо президенту России с просьбой поднять вопрос о несоблюдении международного права детей на семейные связи
в этой стране, а также просили рассказать о масштабных изъятиях детей из положительных во всех смыслах семей, о чём в стране Суоми настоятельно умалчивается. Ими была приведена и статистика: из числа всех изъятых детей только 7% возвращаются кровным родителям.


Занимаясь изучением преступности в отношении детей, в целях сбора фактологического материала
в научных целях несколько лет назад я намеренно посетила Финляндию. Свою поездку я посвятила изучению «финских аспектов защиты детей и особенностей решения семейных вопросов». Только освещали мне эти аспекты не чиновники «Ластенсуоелу», а простые люди, у которых изъяли детей.

 Я встречалась с несколькими десятками человек. И, к слову сказать, среди них не было ни одного алкоголика, наркомана или уклоняющегося от воспитания родителя. Все они были самыми обычными людьми, вполне интеллигентными и достаточно образованными. Трудно даже было поверить в то, что их официально признали недостойными воспитывать родных детей и лишили прав опеки над ними.

 А ещё все они страстно мечтали вернуть своих детей, а некоторые, доведённые до отчаяния, даже осмелились пойти против финских законов, заявив о незаконном изъятии собственных детей в СМИ
(что в Финляндии считается опаснейшим правонарушением и карается полным запретом на те редкие встречи со своим ребёнком в год, которые предоставляются родителям после изъятия).

 Я видела слёзы в глазах мам, отчаяние и обиду в глазах бабушек, которым «в наилучших интересах детей» не разрешается устанавливать опеку над родными внуками.


Ещё из первых уст я узнала, что социальные работники в Финляндии активно пользуются источниками анонимных доносчиков, одного сообщения от которых достаточно, чтобы завести секретное дело на семью и начать «душить» её проверками, а то и просто забрать ребёнка из школы или садика без предупреждения родителей, чтобы уже без их «давления» выпытать у малыша всю «правду» о семейных взаимоотношениях. А родители могут неделями ждать хоть какого-то документа с объяснениями
о причинах изъятия и не знать, где находится их ребёнок.

 Но нередко разворачивается и сценарий с участием полиции и взломом дверей, при котором дети просто вырываются из рук родителей (да-да, точно так же, как во времена фашистской оккупации, когда голубоглазых белокурых ангелочков отбирали у матерей для отправления в Германию или «на опыты»), и их, плачущих и зовущих мам, уносят и сажают в машину и увозят по секретному адресу.


Кроме этого, в стране «прогрессивной модели ювенальной юстиции», куда давеча отправилась набираться опыта наш уполномоченный, практикуется заочное принятие решений о лишении родителей прав опеки над детьми, а судьи делают выводы исключительно на основе отчётов, подготавливаемых сотрудниками социальных служб.

 Таким образом, родителям с их оправданиями даже не удаётся предстать перед лицом правосудия, а детей лишают возможности сказать правду о том, как их любят в кровной семье и что они не хотят разлучаться с родными людьми. А если родители всё же присутствуют на судебном заседании, то судья верит им примерно так же, как кающимся рецидивистам. Тем самым в «продвинутой» в вопросах защиты прав детей Финляндии в сфере «решения семейных вопросов» полностью попираются международно признанные принципы гуманизма и равноправия сторон в ходе судебных разбирательств.


Множество частных детских домов, куда направляются дети после их изъятия из семей, финансируются из государственного бюджета (затраты на их содержание сравнимы разве что с содержанием военного комплекса) и считаются весьма прибыльным бизнесом. Возможно, именно поэтому среди их владельцев немало тех же судей и социальных работников, принимавших роковое участие в судьбах изъятых детей.

  Не менее популярной формой устройства изъятых детей в Финляндии являются приёмные (фостерные) семьи, среди которых не последнее место занимают гомосексуальные супружеские пары. Это тоже весьма успешное предпринимательство, поскольку денежное вознаграждение выплачивается на каждого принятого в семью ребёнка.

 Однако назвать это семьёй можно с большим трудом — как правило, изъятый у родителей несовершеннолетний за свою жизнь меняет множество фостерных семей, так что подлинной привязанности, любовной атмосферы и настоящей семьи он так и не обретает. Почему это происходит — мне никто объяснить так и не смог, решение о смене приёмной семьи принимается социальным работником без видимых причин.


Обращая внимание на тот факт, что в стране, где запрещается любое наказание ребёнка со стороны родителей, любое психологическое и моральное насилие, в приёмных семьях и детских домах
не воспрещаются некоторые виды физических наказаний или грубого обращения как «крайней меры воздействия на трудного ребёнка» (почему-то все изъятые дети априори считаются таковыми).


   В мою память врезался случай с девочкой из полностью финской семьи, попавшей в детский дом. Назовём её Ида.

 Надо сказать, что это на самом деле была «трудная» девочка, развращённая либеральными свободами, воспитанная на постулате «дети имеют права независимо
от родителей
».

  Ида все эти права реализовывала в полной мере: бойкотировала учёбу, рано начала курить, выпивать, употреблять наркотики и жить половой жизнью.

  Кровные родителя изо всех сил старались вернуть её
на путь истинный, но как это сделать, когда запреты и назидания оцениваются государством как насилие над ребёнком?

 И после очередного устроенного 16-летней девицей скандала родителям только за то, что они выражали своё недовольство её желанием пойти на ночную тусовку, она сама подала ни них заявление  в «Ластенсуелу»,
а сотрудники социальных служб торжественно переправили Иду в частный детский дом. Она покинула родительский дом с гордым видом победителя.

 Но потом оказалось, что в новом месте жительства совсем не готовы были терпеть её отвратительные выходки, свободы стали урезаться, а запреты и наказания вошли в повседневность. Родительский дом показался Иде райским местом, и она не раз просилась назад, но там, где речь идёт о финансировании частного бизнеса, каждая «голова на счету».

 Непокорностью и развращённостью Ида отличалась невероятною, поэтому после очередных выкрутасов её голую поместили в карцер без окон, дверей и кровати. И держали месяц… Мера оказалось действенной, поэтому её повторяли каждый раз после крупных безобразий девочки. Из учреждения Иду
не выпускали, писем посылать не разрешали. Однако весточку с жалобой на воспитателей ей удалось-таки через кого-то передать. Но напрасно. Иду никто не услышал.

 Надо отметить, что частные детские дома в Финляндии — это собственность вполне определённого человека, и пройти на эту территорию даже с проверкой запрещено законом. Поэтому методы воспитания Иды оставались личным делом персонала учреждения до её совершеннолетия. Когда она вышла
из детского дома и в слезах вернулась к родителям, они вместе подали заявление в полицию, сообщив обо всех Идиных мучениях. Об этом написали даже финские газеты.

 Состоялся процесс, на котором в своё оправдание владелец частного детского дома заявил, что это было никакое не насилие, а «необходимая мера воспитания, обусловленная обстоятельствами» (к слову, его позиция нашла широкое общественное одобрение и поддержку). Приговорили воспитателя-предпринимателя к выплате незначительного по финским меркам штрафа в виде наказания.

Похожие процессы проходят в Финляндии регулярно, и на них очень часто речь идёт не просто о мерах физического наказания, но об издевательствах и сексуальном насилии в отношении воспитанников.

   В заключение хотелось бы напомнить, что несколько лет назад в Москву уже приезжали финские специалисты по «защите прав детей», которые пытались передать свой опыт нашим соотечественникам.

 В ходе лекций представитель делегации с гордостью озвучивал данные о ежегодном изъятии из кровных семей по тысяче детей в год (каково это для маленькой Финляндии?!). У присутствующих повис немой вопрос, так никем не озвученный: «неужели в стране Суоми так много маргиналов???»


В связи с этим мне, да и всей родительской общественности, очень важно знать, какой именно финский опыт в деле «защиты детей» хочет перенять наш омбудстмен?



Е. М. Тимошина, кандидат юридических наук, криминолог

Подробности: https://regnum.ru/news/society/2283392.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.



Tags: #Кузнецова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments