fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Коллаборанты: маршрут в могилу

Николай Выхин

  История показывает нам два вида сопротивления захватчикам. Основной вид, сделавший историю и цивилизацию – безусловное сопротивление по принципу «никаких переговоров с шантажистами». Фанатик воюет за победу, и не стоит за ценой. Он не торгуется и не наживается на войне. Знает, что потом, после победы, получит всё – а проиграв, всё потеряет. Потому и не видит смысла в промежуточных торгах.
middlesmall_CDB4755B0CB4BB26
В последнее время распространены другие войны: коммерческие. Они ничуть не менее кровавые (и даже наоборот) – но в них «победой» считается на сама победа, а наваренная на войне прибыль.

  Это войны безыдейных людей, которые носят характер воровских разборок, просто вышедших на новый уровень: выясняют уже не кому принадлежит ларёк на рынке, а кому принадлежит огромная территория со множеством ларьков.


Войны торгашей не могут жертвовать «всем для фронта». У них есть неприемлемый уровень ущерба личному уровню жизни «аннибалов» (Ганнибалов и каннибалов) - всегда готовых капитулировать, если война перестала быть выгодной…

Л.Н.Толстой, «Война и мир»:



«…Уезжали, и первые уехали богатые, образованные люди, знавшие очень хорошо, что Вена и Берлин остались целы и что там, во время занятия их Наполеоном, жители весело проводили время с обворожительными французами, которых так любили тогда русские мужчины и в особенности дамы. Они ехали потому, что для русских людей не могло быть вопроса: хорошо ли, или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть»

Наша историческая погибель началась именно тогда, когда русские люди начали ставить перед собой вопрос – а хорошо или дурно будет под управлением американцев в их городе? А дадут или не дадут оккупанты-немцы баварского пива?

Прикидки выстроили мосток между немыслимым, недопустимым по определению – и обсуждаемым, торгашески прикидываемым. Мало кто вначале понимал, что эти мысли – сродни людоедским: «а хорошо ли мне будет, если я убью соседа, забрав себе его дом и участок?»

И ответ ведь на поверхности: два дома лучше единственного, а два участка больше одного… Проникающая радиация локализма (биологического вещизма взамен социальной духовности) приводит к тому, что человек начинает смаковать в воображении, как он погреет руки во время разграбления храма, мимо которого он раньше и ходить-то
с покрытой головой не смел!


Человек начинает считать не века и жертвы, принесённые храму, а количество золота и серебра, пожертвованного
в него прежними поколениями. Это превращает его в гунна, в вандала, просто в зверя, которому наплевать, что жрать – лишь бы мясо было. И который ничуть не боится стать каннибалом – а боится только опоздать к кровавой трапезе…


Может ли зверьё выжить? Теоретически – да, если речь идёт о тайге, куда люди заходят только изредка (или вообще не ходят). Практически – нет. Ведь оккупант завоёвывает землю не ради спортивного интереса, а для себя, как своё жизненное пространство.

Как говорили немецкие генералы о власовцах – «эти люди не захотели служить своей стране, кто выдумал, что они захотят служить чужой?».


Какая польза оккупантам от потреблядского населения, настроенного только хапать, и не настроенного ничему, кроме себя, служить? Именно этот вопрос задал себе турецкий султан, захватив Константинополь, который большая часть его населения просто отказалась защищать…

Турецкий султан истребил это население – потому что беспокоился за своих турок: общаясь с такими выродками, уклонившимися от обороны собственного города, турки тоже могли испортиться…


Никаким новым хозяевам не нужны такие недолюди. И даже не потому, что ресурсы ограничены, жалко кормить чужих, отрывая от своих (хотя и это тоже).

Но прежде всего потому, что зверьё, утратившее человеческую внутренность, опасно. Понимаете, ненужный хлам могут держать в чулане: он хоть и бесполезный, зря место занимает, но всё же ничем не угрожает.

О предателях такого сказать нельзя. Любой вменяемый завоеватель опасается, что своим духовным сифилисом они заразят его собственный народ, инфицируют звериным локализмом солдат-оккупантов. Это уже не просто ненужный хлам – это токсичные отбросы.

И дело не только в том, что жалко тратить ресурсы, чтобы их кормить (хотя капиталисты умеют считать деньги, и кормить лишние рты всегда не готовы). Главным-то образом разгуливающее по территории зверьё опасно для человека – кем бы этот человек ни был.

История показывает, что выигрывает сплочённость вокруг идеалов, а не разобщённость делёжки материальных благ.

Идейная сплочённость плевать хотела на прибыль и «уровень жизни» - она трезво осознаёт, что если не отвоевать права на жизнь - то не будет и никаких «уровней».


Но когда за дело берутся вещисты, обдумывающие хапок – они, конечно, весьма чувствительны к ассортименту питания, условиям проживания и прочей текучке быта.

«Продажа Родины» - не метафора пропагандистов. Это бухгалтерский баланс всякого, кто поставил личную прибыль выше национальных интересов, предпочёл частное общему.

Такие обособившиеся особи, потерявшие социальную природу, вернувшиеся к биологической мотивации – будут торговаться до последнего, выгадывая себе «особые условия сдачи». Но в итоге (поверьте историку) – в основной массе своей будут истреблены. Так было тысячу раз.

Неспособное бороться за самоидентификацию, легко меняющее флаги и отечества существо – ненужно, излишне и опасно своим нравственным распадом для оккупанта.


Их сведут в ноль – и лучше заранее приложить это понимание к себе, чтобы не оказаться десоциализированным зоопатом, предназначенным на заклание победителями.

История избавляется от мутантов, потерявших генокод исторического существа.
Их вырежут – и знаете, что скажу напоследок?
Таких и не жалко…


Николай Выхин, специально для «ЭМ»; 14 августа 2018



Источник

Tags: Патриотизм, Предательство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments