fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Сергей Кургинян: Купол — 2

Купол-1

Для тех, кто не потерял способность к стратегической оценке ситуации и стратегическому же реагированию
на неё, моя модель купола далеко не бесполезна.



Купол изнутри (арх. Во Тронг Нинья)


После прихода Ельцина к власти Горбачёв какое-то время пытался функционировать в качестве политической фигуры. Продолжалось это — в сколько-нибудь активном режиме — не более двух лет.

Впоследствии Горбачёв пытался выступать в роли международно значимого защитника России, выстраивающего отношения между Россией и Западом.

Вскоре Запад понял, что Горбачёва ненавидит огромное большинство граждан России и предложил Горбачёву (который, по мнению Запада, был очень важным инструментом демонтажа Советского Союза и коммунизма) новую комфортно-унизительную роль. И Горбачёв начал рекламировать пиццу.



Но как минимум в 1992 году Горбачёв ещё надеялся чуть ли не переиграть Ельцина. И вёл себя достаточно активно, проводя определённую линию через созданный им Фонд Горбачёва.

Фонд Горбачёва первоначально располагался в здании Института общественных наук при ЦК КПСС. Этот институт
в советскую эпоху был тесно связан с тем, что достаточно условно можно назвать партийной разведкой.
Почему я говорю об условности этого названия?


Во-первых, потому, что в противном случае продвинутые дилетанты, занимающиеся теми или иными аспектами функционирования КПСС, и бывшие партийные номенклатурщики могут начать уличать меня в приписывании КПСС того, чего на самом деле не было. И мне слишком далеко придётся уйти тогда в те детали функционирования КПСС, которые мне и сейчас не хочется обсуждать.

Во-вторых, потому, что КПСС на разных этапах своего существования очень по-разному относилась к собственной разведдеятельности, перекладывая её всё больше на обычные разведки (КГБ, ГРУ и т. д.). Тем же самым КПСС занималась и в сфере идеологии. Поэтому называть Институт общественных наук цитаделью партийной разведки было бы и впрямь не вполне корректно.

Однако ещё более некорректно — игнорировать специфику этого института, его отличие от Высшей партийной школы (ВПШ), где готовились нормальные советские номенклатурщики. Те, кого опекали в Институте общественных наук, никакого отношения не имели к лицам, обучавшимся в ВПШ. Это был другой контингент. И обучался он совсем иначе.

Поскольку тема данной статьи не имеет никакого отношения к деталям деятельности Института общественных наук, я ограничусь сообщёнными выше краткими сведениями по поводу специфики данной организации. Даже эти краткие сведения нужны мне здесь только для того, чтобы читатель оценил циничную изысканность приёма, осуществленного горбачёвцами и ельцинистами.

  Ельцинисты ликвидировали в 1991 году Институт общественных наук как особо зловредное ответвление коммунистического монстра и передали здание, где размещалось это особо зловредное ответвление, не абы кому, а бывшему руководителю «монстра», то бишь генсеку КПСС.


Горбачёв, получив это здание (большая часть которого была у него отобрана в октябре 1993 года), решил создать клуб интеллектуалов и даже, точнее, философов, который должен был, по замыслу создателя этого клуба, быть чем-то вроде особого мозгового треста, способного взаимодействовать как с обычными иностранными мозговыми трестами типа «Рэнд Корпорейшн», «Четем-хаус» и так далее, так и с ооновскими интеллектуальными структурами.

В этом своем начинании Горбачёв опёрся как на авторитетных работников Института общественных наук, действительно имевших интеллектуальный потенциал, необходимый для осмысления текущих мировых процессов, так и на своих бывших советников, которые имели очень высокие позиции в философском мире. Называть я этих советников не буду, потому что в данном случае любая конкретика уведёт нас от существа дела.

В 1992 году Горбачёв настойчиво приглашал меня на заседание этого клуба мудрецов. Делал он это в силу определённой уязвлённости, источником которой был его отказ идти по тому пути, который предлагал созданный мною центр стратегических исследований, он же — Экспериментальный творческий центр (ЭТЦ).

  Поскольку ЭТЦ был создан по решению Совета министров СССР и в силу этого обладал тем политическим весом, который Горбачёв не мог игнорировать, отказ Горбачёва от следования рекомендациям нашего центра был выбором некоего политического пути.

  Горбачёв понимал, что он сохранит и власть, и КПСС, и СССР, согласившись следовать тем квазикитайским курсом, который мы предлагали (с тем, каков был предлагаемый нами курс, а также с тем, что предлагали мы его именно в те далёкие времена, читатель может убедиться, ознакомившись с нашей книгой «Актуальный архив»).

  Горбачёв понимал, что, реализуя на практике наши предложения, он получит поддержку партии и большинства делегатов Съезда народных депутатов СССР. И, наконец, он понимал, что его конституционный долг состоит в том, чтобы реализовывать именно предложенный нами путь, потому что другого пути сохранения государства и общественного строя не было.


Понимал Горбачёв и то, что, отказавшись идти тем путём, который мы предлагали, он потерял власть. И что потерял он её именно потому, что отказался от предлагаемого нами пути. Горбачёв власть очень ценил и очень болезненно переживал её потерю. Ещё больше переживала случившееся жена Михаила Сергеевича, которая, в отличие от её супруга, обладала всеми качествами, необходимыми для политика, и в этом смысле имела потенциал ничуть не ниже, чем у Маргарет Тэтчер.

У меня есть все основания считать, что и сам Горбачёв, и его покойная супруга, как сказал бы Зигмунд Фрейд, проецировали на меня некое сожаление по поводу утерянных возможностей.

Что же касается меня, то я, во-первых, хотел понять, что же представляет собой реальный глобальный курс, весьма далёкий от того, что декларировалось авторитетными западными кругами.

И, во-вторых, я понимал, что моя позиция, сформулированная предельно жёстко, может вывести из равновесия Михаила Сергеевича, а будучи выведенным из равновесия, он способен сообщить достаточно интересные сведения. То же самое касалось и советников Михаила Сергеевича, обладавших высоким международным интеллектуальным рейтингом.

Во время одной из таких конфликтных встреч, проходивших в 1992 году (возможно, где-то ещё хранится её стенограмма), Михаил Сергеевич сказал мне: «Умный ты человек, Сергей. И даже волевой. Но когда ты ещё был младшим научным сотрудником и ходил на работу в свой институт, я уже встречался с двадцатью двумя очень авторитетными и умными представителями западной элиты. Они сказали мне: «Михаил Сергеевич, Европа мертва и будет мертва до тех пор, пока не забурлит русский котёл».

Я тогда ответил Горбачёву: «Но они же не сказали вам, что должно вывариваться в этом котле. А ну как там вместо вкусного борща выварится нечто адское?».

Горбачев ответил: «Отшучивайся, сколько влезет. Я тебя проинформировал».

И тут произошло главное. То, ради чего я описываю подробно все привходящие обстоятельства. Один из советников Михаила Сергеевича, очень глубоко вписанный в международную интеллектуальную элиту и при этом, в отличие
от ряда других советников Горбачёва, явно симпатизировавший всему советскому, воскликнул, обращаясь ко мне:

«Поймите, они ушли! Ушли, понимаете? Нам не удалось их удержать. Теперь мы накрыты куполом. И в силу этого можем только оптимизировать агонию человечества. Уже не будет тех высших взлётов, о которых вы говорите. Всё кончено. Они ушли, и началась агония. И задача в том, чтобы она имела максимально безболезненный характер. В этом наша гуманистическая задача, другой задачи нет и не может быть».


Всё это говорилось страстно и на полном серьёзе. Человек, говоривший это, не был маргинальным фантазёром, он был абсолютно психологически устойчив и достаточно рационален. И он, конечно, озвучивал не только свою позицию.

Михаил Сергеевич быстро перевёл разговор в другое русло. И он, и другие участники разговора явно были шокированы откровенностью и страстностью, с которой была изложена концепция «купола».

 На меня этот монолог о куполе произвёл самое серьёзное впечатление — прежде всего потому, что мне было ясно: в этом монологе излагается позиция определённой, очень авторитетной элитной группы. Причём группы, обладающей отнюдь не только интеллектуальными возможностями. Группы, скажем так, существенно интегрированной в формирующуюся глобальную власть.


1992 год... Гайдаровское безумие... Распавшаяся страна, терзаемая межнациональными конфликтами... Криминальный беспредел... Короче говоря, существенно аномальная реальность вполне сочеталась с аномальностью монолога о куполе. Так что впечатление на меня произвёл и сам монолог, и его сочетание с реальностью.

  Находясь под сильным впечатлением, я могу обнаруживать то, что ищу, не за счёт обычных рациональных процедур, а за счёт интеллектуального инсайта. Придя домой, я почему-то вытащил из шкафа книгу Карла Ясперса (на фото) «Смысл и назначение истории». Открыв её наугад, я прочёл:


«Однако и этих факторов — Просвещения, Французской революции и немецкого философского идеализма — недостаточно для понимания духовной ситуации нашего времени.

  Более того, они часто представляются нам не столько причиной кризиса, сколько первыми его порождениями.

  Жгучий, не получивший убедительного решения вопрос: как же возникло неверие, по-прежнему стоит перед нами.

  В постановке этого вопроса сквозит надежда, что правильный ответ на него позволит нам победить неверие. 
Подобная надежда была бы совершенно нереальной, если бы известные метафизические истолкования исторического процесса, а тем самым и причин нашего положения соответствовали истине.

Согласно этим концепциям, век полной безысходности является следствием утраты субстанции. Мыслится некий неудержимый глобальный процесс, сущность которого в конечном итоге определил следующими словами Клагес: в 80-х годах сущность Земли покинула нашу планету».
Далее Карл Ясперс, конечно же, называет такую позицию Клагеса неопределённой и потому неприемлемой. Никак иначе Ясперс, претендовавший на высочайший статус в мировой философской элите, чурающейся всего эзотерического, позицию Клагеса охарактеризовать бы не мог.
Но, охарактеризовав её таким образом, Ясперс тут же начинает по сути повторять Клагеса, говоря о том, что «идея некоего недоступного нам тотального процесса всё время преследует нас», и что процесс этот «не явление природы, аналогичное биологическим процессам... а всеобъемлющее, внутри которого мы осуществляем наше ознание, но которое мы не познаем. В нём тайна мировой истории, тайна, которую мы углубляем, но
не раскрываем».
Людвиг Клагес

Мне представляется далеко не бессмысленным рассмотрение сведений и о Карле Ясперсе, который более чем знаменит, и о Клагесе, которого Ясперс упоминает.

Карл Ясперс (1883–1969) — один из самых выдающихся философов ХХ века. Он представитель немецкого экзистенциализма. Ясперс вначале изучал юриспруденцию в лучших университетах Германии, потом занялся медициной, получил степень доктора медицины, работал
в психиатрических лечебницах и одновременно преподавал психологию в самом лучшем в тогдашней Германии знаменитом Гейдельбергском университете.


Ясперс достаточно быстро перешел от занятий психологией к занятиям философией. Он стал знаменитым после выхода в свет его книги «Психология мировоззрений».

Вскоре Ясперс становится профессором философии в Гейдельбергском университете. Он тесно взаимодействует с кружком Макса Вебера, в который входят Эрнст Блох, Георг Зиммель и Георг Лукач.


Столь же плотно Ясперс взаимодействует и с Мартином Хайдеггером. Однако приход нацизма к власти в Германии приводит к разрыву между Ясперсом и Хайдеггером. Хайдеггер, хотя и в малой степени, но сближается с нацизмом, а Ясперс отвергает такое сближение и по этой причине разрывает с Хайдеггером.

Тем не менее Ясперс остается в Германии. Его лишают звания профессора и права преподавать, он пишет в стол, постоянно балансируя на грани ареста.


После 1945 года Ясперс приобретает особое значение в философской жизни Германии. Ясперс — один из самых выдающихся и самых признанных философов ХХ века. Он крайне ценит этот свой статус. И никогда бы не осмелился цитировать Клагеса без серьезных на то оснований. Но кто же такой Клагес?

Людвиг Клагес (1872–1956) — выдающийся немецкий психолог и философ, один из представителей философского направления, которое вошло в историю философии под названием «философия жизни». Ясперс в молодости слушал лекции Клагеса. В отличие от Ясперса, Клагес был очень популярен в Третьем рейхе. Но это не помешало его авторитету в постнацистской Германии. В 1952 году в условиях денацификации правительство ФРГ праздновало восьмидесятилетие Клагеса.
..
Альфред Шулер

Ясперс явно находится под интеллектуальным гипнозом Клагеса и одновременно борется с этим гипнозом.

Сам же Клагес, чей наиболее известный трехтомный труд «Дух как противник души» издавался в преднацистский период и скептически воспринимался нацистскими бонзами, находился под глубоким влиянием главного немецкого идеолога космизма — Альфреда Шулера.


Альфред Шулер (1865–1923) — видный представитель немецкого оккультизма. Шулер — гностик, причем не только философский, но и мистический. Он обуреваем видениями.

Его называли одним из последних немецких катаров. С Клагесом Шулер познакомился в 1893 году. В 1897 году Клагес вводит Шулера в кружок, который, ознакомившись с идеями Шулера, стал называться мюнхенским кружком космистов.

Начиная с 1899 года Шулер переписывался со знаменитым в мистических кругах французским оккультистом Папюсом (1865–1916).

Папюс имел очень высокий статус в оккультных кругах. Он очень ценил этот статус. Но в своей переписке с Шулером Папюс называет Шулера «господин и мастер», что говорит о высочайшем статусе Шулера.
Жерар д’Анкосс (Папюс)

Известно, что Шулер трудился над трактатом о значении свастики как символа космистов. Этот трактат должен был стать его диссертацией, но работа так и осталась незаконченной.

В одном из своих докладов Шулер писал:
«Ни мужчина, ни женщина. Всё породил один. Никто из существующих не порождал света. Никто не повелевает светом... Из него жизнь катится золотыми спиралями. Широко вращающейся свастикой».

В 1904 году космический кружок распался. Причиной этого распада была неготовность Шулера и Клагеса сотрудничать с теми космистами, которые, по мнению Шулера и Клагеса, слишком очевидным образом связывали себя
с сионизмом.

Что касается Шулера, то он считал, что евреями управляет
«ужасный Кронос, который всегда разрушал Вселенную». И что борцы с евреями — это дети Зевса, которые должны дорасправиться
с Кроносом и его еврейскими слугами.


Альфред Шулер (второй слева) и Людвиг Клагес (третий слева). 1902


В 1912 году, после смерти матери, Шулер остается без средств к существованию. Он ищет и находит богатых спонсоров, интересующихся оккультными вопросами. Такими спонсорами становятся, в частности, издатель Хуго Брукман и его жена Эльза Брукман, одна из первых почитательниц и спонсоров Адольфа Гитлера.

Шулер и Гитлер встречаются в салоне Эльзы Брукман. Ряд исследователей настаивает на том, что именно Шулер был первым мистическим наставником Адольфа Гитлера. Только ранняя смерть Шулера помешала ему превратиться в полноценного гуру Гитлера.

В 1940 году Клагес издает рукописи Шулера, который для Клагеса навсегда остался почитаемым учителем. Клагес верил в то, что Шулер является буквальным новым воплощением одного из римлян эпохи Империи. Он утверждал, что Шулер являет собой «несомненный пример возврата ранее уже жившего свидетеля жизни».

Благодаря Шулеру Клагес поверил в реальность мифических сил. А также в реальность губительного «вампирического вторжения духа» в уничтожаемую духом живую жизнь. Такое вторжение, по мнению Клагеса, является вторжением субъекта в ненавидимую субъектом субстанцию.

В результате вторжения силы, питавшие субстанцию энергией, покидают субстанцию. И она начинает гибнуть, причем ее почитатели могут только содействовать тому, чтобы эта гибель была для субстанции как можно менее мучительной.
Обложка одной из книг Папюса

Я никоим образом не свожу весь нынешний глобальный процесс, явно приводящий к образованию этого самого купола со всеми вытекающими из его наличия последствиями — к деятельности Ясперса, Клагеса, Шулера и других.

Но, отвергая подобное конспирологическое зауживание происходящего, нельзя не задаваться вопросом о том, откуда же взялся этот купол со всеми его терзающими нас практическими и духовными производными.


Два слова об этих производных.

Представим себе, что возможна какая-то рациональная концепция купола. Базирующаяся, например, на отчуждении человека от человеческой сущности. Той сущности, которую по-разному описывали не только мистики, но и к мистике не сводимые философы — экзистенциалисты, марксисты...

Разве Маркс не говорил о духовной смерти как результате отчуждения
от родовой сущности?


Если есть купол, то человечество внутри него начинает защищаться
от нехватки, скажем так, «сущностного» (в первом приближении, смыслового) кислорода.


  • В таких условиях люди, принадлежащие к категории № 1, просто приучаются (или их приучают) жить при дефиците такого кислорода, оставаясь как бы людьми (конечно же, духовно мертвыми, но людьми).


  • Люди, принадлежащие к категории № 2 (постмодернисты называют их «постлюдьми»), мутируют, обзаводясь системой жизнеобеспечения, не требующей данного метафорического кислорода. Они, образно говоря, обзаводятся смысловыми жабрами или приучаются дышать смысловым азотом. Мне кажется, что Горбачев подобной способностью обладал и обладает.


  • Люди, принадлежащие к категории № 3, задыхаясь от недостатка такого метафорического кислорода и не приспосабливаясь к его отсутствию, сходят с ума, кончают с собой.


  • А люди, принадлежащие к категории № 4, пытаются пробить купол и обзавестись этим самым кислородом. Поскольку купол обладает способностью реагировать на такие пробоины, закрывая их, то пробивать купол приходится всё время. И делать это в одиночку, конечно же, невозможно.


При всей условности введенной мною метафоры купола, мне представляется, что именно эта метафора позволяет объяснить очень и очень многое. В том числе и чудовищно бессмысленную пенсионную реформу. А также нарастающую иррациональность нашей системы, кооптацию в эту систему особого контингента людей, духовно мертвых, и постлюдей. Причем со временем начнут преобладать именно последние.

Для тех, кто не потерял способность к стратегической оценке ситуации и стратегическому же реагированию на нее, моя модель купола далеко не бесполезна. Поскольку именно на ее основе возможно соединение практического политического реагирования на разные безобразия и стратегического ответа на стратегический вызов.

Tags: Газета СВ №289-290, Купол-2, Кургинян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments