fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Кургинян. Ставка на совесть (окончание)

Кургинян. Ставка на совесть - 1

Более того, чем больше дистанция между идеологическим фокусом нашего движения и текущим народным протестом, вовсе не имеющим желанного нам идеологического характера, тем сильнее и безусловнее должно быть наше участие в этом протесте, если, конечно, он не несёт антигосударственного, антидержавного, прозападного характера. Но ведь наша задача и состоит в том, чтобы народный протест такой характер не приобрёл.





Участвовать в справедливом народном протесте, не носящем желанного нам идеологического характера, мы должны еще более активно и сосредоточенно, чем те, кто участвует в этом протесте при большей своей идеологической созвучности его характеру. Мы должны участвовать в нем, даже если нет никакой гарантии, что этот протест будет сиюминутно успешен. Более того, мы должны участвовать в нем, даже если мы твердо знаем, что он не будет сиюминутно успешен.

Таков наш долг, потому что...
Потому что с моральной точки зрения мы не имеем права не бороться с тем, что чревато огромным количеством бед для наименее защищенных слоев населения.
Потому что людоедская пенсионная реформа, будучи осуществленной, приведёт к тому, что масса людей умрёт как от резкого снижения своего и без того низкого уровня жизни, так и от безнадёжности, порождённой фактической выброшенностью из жизни. Уже сейчас часто говорится: «Они хотят, чтобы мы умерли? Ну так мы и умрём».

Можно ли не участвовать в защите этих людей всеми возможными для нас законными методами и сохранить совесть? Нет, нельзя. Я не знаю, как хотят сохранить совесть единороссы
или сенаторы, которые уже поддержали людоедскую реформу.

Может быть, они стоят на позиции социал-дарвинизма, а то и чего-нибудь похуже. И эта их идеологическая позиция созвучна их совести, а точнее, её отсутствию.

Может быть, они считают, что народ слишком сильно повреждён для того, чтобы им противодействовать. И может быть, на их стороне какая-то сиюминутная мелочная псевдоправота.

Да, Ельцин ограбил народ, наглядно показал ему, что именно в этом суть ельцинизма, а народ в апреле 1993 года поддержал Ельцина на референдуме.  Но в итоге победит совесть. И в этом наша политическая позиция.
Наша совесть требует сопротивления ограблению и унижению народа.
Она отвергает ссылки на то, что народ у нас не ахти.

Она отвергает также циничную прагматическую расчётливость с её абсолютизацией сиюминутных выгод, с её омерзительным «чем хуже, тем лучше».

Да, мы сделаем всё для того, чтобы борьба против пенсионной реформы была успешна. Но даже если
на определённом этапе она будет неуспешна, значит ли это, что она может быть и благородна, но отчасти прекраснодушна?


Жан-Батист-Андре Готье-Даготи. Мария-Антуанета дает концерт на арфе. 1775



Аргумент № 3  в пользу того, что наши действия не напрасны, состоит в следующем.

  Мы не только отказываемся отрывать моральное содержание своей борьбы от содержания собственно политического, мы ещё и убеждены в том, что совесть является решающей политической категорией в ситуациях критического характера. И что ставка на совесть является в таких ситуациях не прекраснодушной и отчасти аполитичной, а сугубо политической. И что она одна в таких ситуациях политически адекватна.

Да, кому-то кажется, что совесть — это не политическая категория. А кто-то (Макиавелли, например) заявлял, что политика и совесть — две вещи несовместные.
Но сразу же возникает вопрос, а какими такими особыми успехами в политике мог похвастаться господин Макиавелли, погруженный в маразм распрей между жалкими средневековыми итальянскими элитами, неспособными собрать большое государство, погруженными в корыстные дрязги и разврат?

Кем бы был Махатма Ганди, если бы он руководствовался советами Макиавелли? И у кого, по историческому гамбургскому счету, больший политический практический результат — у какого-то Макиавелли, как бы отвергавшего совесть в политике (насколько он ee реально отвергал — отдельный вопрос) или у великого Ганди, считавшего, что совесть в политике является решающим фактором?

Согласно информации такого авторитетного источника, как РИА Новости, 10 июля 2017 года спикер Совета Федерации РФ Валентина Ивановна Матвиенко во время общения с членами Палаты молодых законодателей предложила отказаться от студенческих общежитий. И заменить их... покупкой частной квартиры. Не верите? Предоставляю слово самому этому выдающемуся «высокоморальному» политику, проявляющему, как вы сейчас убедитесь, полную политическую адекватность:


«Чтобы человек, который недорого заплатил за такую квартиру, мог понимать, что это уже его собственность. Пусть это 50 квадратных метров, но для начала это неплохо... Потом он заработает, эти метры продаст или вложит и улучшит свои жилищные условия».

Я не буду здесь обсуждать степень неадекватности Валентины Ивановны, степень ее интеграции в элитную среду и вытекающее из этой интеграции непонимание того, как живут простые студенты, каков их доход и так далее. Я всего лишь попытаюсь осмыслить это ее заявление с позиции совести как решающего политического обстоятельства.

Для этого проведу рискованную, но несомненную аналогию между таким высказыванием зарвавшейся новой аристократки, бывшей комсомольской деятельницы и... высказыванием французской королевы Марии-Антуанетты. Неважно, на самом деле она сказала:
«Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные»
(конкретно было сказано бриоши — сладкие булки из сдобного теста на пивных дрожжах — С.К.), или Жан-Жак Руссо в своей «Исповеди» приписал эти слова Марии-Антуанетте.

Важно, что Валентина Ивановна реально сказала нечто, бьющее рекорд, установленный высказыванием, приписываемым Марии-Антуанетте и ставшим символом отрешенности элиты от проблем народа.
Фраза про бриоши стала нарицательной в XVIII веке и остается таковой до настоящего момента.

Во время экономического кризиса 2008–2009 годов американские радиостанции рекомендовали гражданам США ограничить свои отпускные расходы. На что радиослушатели отвечали, что они обобраны как липки и что они не могут платить долги за жилье, что у них отобрали машины, и говорили, что советы радиостанций — это как раз эквивалент фразы про пирожные, якобы сказанной Марией-Антуанеттой.

Валентина Ивановна этого не знает? Она не знает также, какова была судьба Марии-Антуанетты? На всякий случай сообщаю, что ее казнили на гильотине. И что именно таков удел тех представителей элиты, которые окончательно, вопиющим образом отрешаются от проблем своего народа.


Андрей Вознесенский (потом отрекшийся от всего на свете) в молодости написал не худшие строки про агонизирующую царскую власть:

Настоящие эмигранты
пили в Питере под охраной,
воровали казну галантно,
жрали устрицы и гранаты —
эмигранты!
Эмигрировали в клозеты
с инкрустированными розетками,
отгораживались газетами
от осенней страны раздетой,
в куртизанок с цветными гривами
эмигрировали!


У меня вопрос к сенаторам, депутатам, а также всем прочим:
«Вы все эмигрировали подобным образом? Вы не помните, чем эта внутренняя эмиграция обернулась и для Марии-Антуанетты, и для аналогичных российских внутренних эмигрантов? Вы не видите результаты выборов, которые называть успешными могут только сумасшедшие или насквозь циничные холуи?

Вы хотите опять наступить на эти грабли? Вы считаете, что будете жить вечно и вас не встретят на том свете миллионы тех, кого вы своим голосованием обрекли на погибель? Вы считаете, что у вас будет отдельный ВИП-рай или ВИП-ад? Вы нацепили крестики и ни во что не верите?»

Я бы не задавал эти вопросы, если бы дело было только в элитариях. Но соответствующее поведение элитариев оборачивается для народа большой бедой.


И уж раз я начал проводить определенные аналогии, то, отвечая на вопрос об эффективности и неэффективности тех или иных действий, я доведу эти аналогии до определенного финального пункта.

Мария-Антуанетта... Бриоши... Французская революция... Гильотина, она же — «народная бритва», «вдовушка», «галстук Капетингов»... Жуткие кровавые конвульсии... Можно ли всё сводить к неадекватности власти? Да, эта неадекватность является важнейшим элементом. Но, казалось бы, власть могла подменять адекватность силовым воздействием, опираться на собственные войска, топить в крови мятежные выступления. На это у нее хватило бы адекватности, но почему ей это не удалось?

Пьеса Ромена Роллана «14 июля», конечно, не документ. Но это нечто предельно близкое к документу. Вот что говорится о совести в этой пьесе, автор которой прилагал специальные усилия, чтобы свести к минимуму элемент художественного вымысла.

Спор ведется между Бернаром-Рене Журданом, маркизом де Лонеем— губернатором (комендантом — С.К.) Бастилии и капралом Гошем, который потом станет легендарным генералом республиканской армии Гошем. Гош приходит к Де Лонею, пытаясь убедить его сдаться и не проливать кровь. Между Де Лонеем и Гошем происходит такой разговор:


«Де Лоней (Гошу). Ты — сумасшедший. Где это видано, чтобы более сильный по доброй воле сдал оружие более слабому? <...>
Никому не взять Бастилию. Она может быть сдана, но не взята.
Гош. Она будет сдана.
Де Лоней. Кто же ее сдаст?
Гош. Ваша нечистая совесть».


Хватило бы этих строк, но я все-таки добавлю короткий монолог Феликса-Юбера де Вентимиля, маркиза де Кастельно, соратника Де Лонея, аристократа, защищавшего Бастилию вместе с Де Лонеем и в итоге арестовавшего Де Лонея и сдавшегося народу, штурмовавшему Бастилию.

«Вентимиль (иронически рассуждает сам с собой. В нескольких шагах от него инвалиды стоят у своих пушек).

Наша нечистая совесть... Этот капрал позволяет себе иметь совесть!.. Он богаче меня. Совесть... Чистая или нечистая совесть! Совести просто нет. Честь, возможно, существует. Честь? При прежнем короле честь не мешала дворянину, если у него была красивая жена или сестра, добиваться того, чтобы король взял ее к себе в фаворитки; не задумываясь, мы женились на любовнице короля, чтобы прикрыть своим аристократическим именем, как ярлыком, низкопробный товар, подобранный в грязном притоне... Оставим честь в покое. Разве я мог бы сказать, что я защищаю здесь, что толкает меня сражаться? Верность? Преданность королю? Мы-то знаем цену своей преданности и верности, к чему же дурачить себя пустыми словами? Уже давно я перестал
верить в короля. Ну так что же побуждает меня оставаться здесь

Вентимиль пытается сослаться на привычку, на изящество бесполезного действия. Но в итоге он-то и сдает Бастилию.
Собирая миллион подписей, мы сделали ставку на совесть — как чистую, так и нечистую. И мы твердо уверены, что эта ставка — единственно возможная. Эта совесть должна была продиктовать определенное поведение «Единой России». Этого не произошло. Или, точнее, это произошло в минимальной степени. Но в какой-то степени это имеет место по факту: потому что в списке голосовавших за этот закон единороссов не все члены этой фракции в Думе.

Но ведь всё не сводится к текущему моменту. Возможно, совесть не проснулась до конца, но начала просыпаться.
В любом случае все ветви власти знают, что к ним обратились с определенным протестным письмом, с определенной альтернативной стратегией не отдельные лица, а миллион людей. Что это напоминает?

Вам, например, не хочется признаться в том, что вы не хотите гладить кота. И вы не замечаете наличие кота в комнате. Вам скажут возмущенно: «Как это вы не хотите гладить кота?» Вы ответите: «Да это был какой-то маленький котенок, я его не заметил, он прятался в углу. В противном случае я бы обязательно погладил кота».

А если вам вместо этого кладут кота на колени, то вы уже не можете сказать, что вы его не заметили. И вы должны признаться, что вы не хотите гладить кота. Или же погладить кота.

Наш миллион подписей лишил всех возможности лукаво не заметить народный протест.
Наш миллион подписей поставил ребром проблему этого незамечания, а значит, и проблему совести.
Наш миллион подписей вернул совесть в политическую повестку дня. Вернувшись туда, она начинает работать. И она свое отработает. Пусть не сразу, но отработает.

В противном случае рано или поздно придется признаться, что крестики повешены на шею не потому, что люди являются христианами. Что крестики для них являются модными амулетами. Совесть отработает подобным образом вне зависимости от позиции РПЦ и других конфессий. Наша задача в том, чтобы эта работа была очень мощной, но при этом не деструктивной. Бастилию пенсионной реформы раньше или позже сдаст нечистая совесть нашей элиты. Можно обсуждать правильность этой нашей концепции. Но ее нельзя называть прекраснодушной, аполитичной и так далее.


Аргумент № 4 в пользу того, что наши действия не напрасны, состоит в следующем.
Кто-то считает, что игра уже сыграна и что она закончится 3 октября или чуть позже. Но это не так. Не все институты еще сказали свое слово. Но всем институтам придется, сказав это слово, отказаться от совести и сострадания. Все ли институты этого захотят?

Даже по отношению к сиюминутному, нельзя говорить об абсолютной победе сторонников пенсионной реформы. Они уже почти победили, но почти не значит полностью. И наш взнос в это «почти» в виде миллиона подписей является очень значимым. А бороться всегда надо до конца. Даже когда шансов на сиюминутную победу уже почти не остается. Любое другое поведение бессовестно и бесчестно. А значит, и деструктивно с политической точки зрения. Но разве всё сводится только к сиюминутному?

Шарль Моне. Казнь Марии-Антуанеты 16 октября 1793. 1794

Аргумент № 5
в пользу того, что наши действия не напрасны, состоит в следующем.
Запущенный процесс носит долговременный характер. Он пройдет через несколько этапов обострения, и на каждом этапе сделанное нами будет приносить свои плоды.

Не принеся плодов сегодня (а я в этом уверен не на сто, а на девяносто пять процентов), сделанное принесет плоды в очень недалеком будущем. Любая другая позиция является не политической, а политиканской. И очень напоминает пресловутый анекдот про северный народ, представитель которого сказал:
«Мы картошку сегодня сажаем, а через день выкапываем. Потому что очень кушать хочется».

В политике никогда не выигрывает тот, кому на следующий день кушать хочется.

Новые региональные выборы пройдут уже скоро. Потом наступит время новых и новых региональных выборов. Потом — не успеем оглянуться — наступит время выборов в Госдуму Российской Федерации. На каждом из этих этапов будет — я в этом уверен — работать та самая совесть, наличие которой ставится под вопрос.

И уж тем более ставится под вопрос ее значение для политики. Вот увидите — все ваши жалкие вопросительные знаки время превратит в один огромный восклицательный знак.

В том, что я здесь изложил — символ нашей веры в свой народ и в историю. Он ведет нас по нашему пути. Он дает нам силы. И эти силы должны быть отданы на служение тому, что многие отрицают. На служение состраданию и совести.


До встречи в СССР!
Tags: Газета СВ, Кургинян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments