fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Дыхание русской земли-1

В юбилейный год И.С. Тургенева

(1818  – 1883)

«Записки охотника» И.С. Тургенева – одна из тех книг отечественной классики, где наиболее сильно выражены духовные стороны личности простого русского человека, «русский дух», где в прямом смысле «Русью пахнет»:

«Вы раздвинете мокрый куст – вас так и обдаст накопившимся тёплым запахом ночи; воздух весь напоён свежей горечью полыни, мёдом гречихи и “кашки”; вдали стеной стоит дубовый лес и блестит и алеет на солнце».
(«Лес и степь»)
.


pic_86725c1b89e


В рассказе «Певцы» Тургенев пишет о своём герое: «Он пел, и от каждого звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась перед вами, уходя в бесконечную даль».

Писатель явил себя таким же певцом благословенной русской земли, с тем же одухотворённо-проникновенным голосом: «Русская, правдивая, горячая душа звучала и дышала в нём и так и хватала вас за сердце, хватала прямо за его русские струны».

Этими тургеневскими словами можно было бы выразить пафос цикла рассказов в целом.

Неслучайно И.А. Гончаров (1812–1891), прочитав «Записки охотника» во время своего кругосветного путешествия, у берегов Китая – за тысячи вёрст от России – ощутил её дух, её живое присутствие:

«…Заходили передо мной эти русские люди, запестрели берёзовые рощи, нивы, поля и… прощай, Шанхай, камфарные и бамбуковые деревья и кусты, море, где я – всё забыл. Орёл, Курск, Жиздра, Бежин луг – так и ходят около».

Гончаров также отметил, что Тургенев не только с детства «пропитался любовью к родной почве своих полей, лесов», но и «сохранил в душе образ страданий населяющего их люда».

В год кончины Тургенева его друг, поэт Я.П. Полонский (1819 – 1898), говорил: «И один рассказ его “Живые мощи”, если б он даже ничего иного не написал, подсказывает мне, что так понимать русскую честную верующую душу и так всё это выразить мог только великий писатель».

Ф.И. Тютчев (1803–1873) проницательно уловил в «Записках охотника» тургеневское стремление к синтезу реального и сакрального: "поразительно сочетание реальности в изображении человеческой жизни со всем, что в ней есть сокровенного".

Известно, какое глубокое впечатление произвели «Записки охотника» на земляка Тургенева – Н.С. Лескова (1831–1895), заслуженно признанного «величайшим христианином среди русских писателей». Он испытал настоящее нравственно-психологическое потрясение, впервые прочитав цикл тургеневских рассказов: «весь задрожал от правды представлений и сразу понял: что называется искусством».

М.Е. Салтыков-Щедрин (1826–1889) справедливо считал, что «Записки охотника» значительно повысили «нравственный и умственный уровень русской интеллигенции».

Вместе с первыми повестями Д.В. Григоровича (1822–1899) рассказы тургеневского цикла, по признанию
Л.Н. Толстого (1828–1910), открыли ему ещё в юности, «что русского мужика – нашего кормильца и – хочется сказать: нашего учителя, – можно и должно описывать не глумясь и не для оживления пейзажа, а можно и должно писать во весь рост, не только с любовью, но с уважением и даже трепетом».


В.Г. Короленко (1853–1921) вспоминал, как, познакомившись в свои гимназические годы с «Записками охотника», впервые испытал чувство внутреннего обновления, ощутил духовное просветление: «Меня точно осияло. Вот они, те “простые” слова, которые дают настоящую, неприкрашенную “правду” и всё-таки сразу подымают над серенькой жизнью, открывая её шири и дали, …озарённые особенным светом».

М. Горький (1868–1936) называл «Записки охотника» в числе книг, которые «вымыли» ему душу, «очистив её от шелухи».

Сходное впечатление испытывает и современный вдумчивый читатель, хотя со дня публикации первого рассказа цикла «Хорь и Калиныч» (1847) минуло более 165 лет и более 160 лет – со времени первого отдельного издания «Записок охотника» (1852). «Склад жизни изменился, а звук души остаётся», – говорил Б.К. Зайцев (1881–1972) о восприятии тургеневского творчества в статье  «Непреходящее» (1961).

Доминантой приведённого выше отзыва Лескова о «Записках охотника»  является слово «правда» во всей его полисемантической  объёмности: правдивость реалистиче­ского изображения; реализм в «высшем смысле», одухотворённый романтической традицией; и главное – правда как вечное стремление к высшей Истине, к идеалу Христа, возвестившего: «Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь».

Герои «Записок охотника» – русские православные люди. Как известно, понятие «рус­ский» исторически уже подразумевало: «православный христианин». Свидетель­ство полноценного, духовно не повреждённого чувства национального достоинства – народ­ное самоназвание: «крестьяне», в простонародной артикуляции – «хрестьяне», то есть «христиане» – верующие во Христа.

В бытии и быте народа ощутимо живое Божье всеприсутствие. Христос – в жизни, в сердце, на устах русского человека.  «Господи, владыко живота моего!»;  «Ах, Господи, Твоя воля!»; «Прости, Господи, моё прегрешенье!», – то и дело приговаривают герои тургеневских рассказов: старик Туман («Малиновая вода»), Калиныч («Хорь и Калиныч»), мужик Анпадист («Бурмистр»), многие другие.

Наслушавшись в ночном зловещих поверий о нечистой и неведомой силе, маленькие герои рассказа «Бежин луг» ограждают себя крестом, именем Божьим. Все герои «Записок охотника» молятся, осеняют себя крестным знамением, призывают «Господа Бога в свидетели», просят «ради Самого Господа Бога нашего», уповают на «силу крестную»; на то, что «Бог милостив», и т.д.


728x414x231.jpg,q1542441572.pagespeed.ic.L4t-9OubQP
Иллюстрация П. Соколова.

Всё это не формализация застывших речевых оборотов, а духовная состав­ляющая русского языка, словесное выражение православного духа русского народа, христианской языковой среды его обитания;  показатель глубинной связи слова с самой его сущностью в таинстве языка:
«Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».


В каждом жилище русского человека, будь то помещичий дом или крестьян­ская изба, теплятся лампадки перед святыми образами: «перед тяжёлым образом в сереб­ряном окладе» в богатой избе Хоря («Хорь и Калиныч»;
в «чистенькой» комнатке провинциальной барышни («Уездный лекарь»).


Чистое пламя лампадок, свечей символизирует горение духовное, благоговение, внутренний трепет перед Богом
в надежде покаяния и обновления души. Православный человек, входя под любой кров, прежде всего крестится
на образа, показывая тем самым, что истинный хозяин дома – Господь Бог. Так, в больнице у фельдшера «мужик вошёл
в фельдшерову комнату, поискал глазами образа и перекрестился» («Смерть»).

Тургенев упоминает также народный обычай обходить с иконами постра­давшие от пожара лесные угодья – с тем, чтобы с Божьей помощью возродить оскудевшую «производительную силу» земли на таких «“заказанных” (с образами обойдённых) пустырях» («Смерть»). «А с Богом-то завсегда лучше», – так выражает убеждение всякого православного человека Филофей – герой рассказа  «Стучит!».

На Руси в каждом селе – в таком, например, как Шумихино, «с каменною церковью, воздвигнутой во имя преподобных Козьмы и Дамиана» («Малиновая вода») – была церковь. Божьи церкви становились духовно-организую­щими центрами благословенных просторов родной земли.

Храмы являлись и целью паломничества, и пространственными ориентирами, и условленным местом встречи для странников, путешествующих. Так, рассказчик-охотник сказал своим спутникам, что будет «ждать их у церкви» («Льгов»), и «добрался наконец до боль­шого села с каменной церковью в новом вкусе, то есть с колоннами» («Контора»).


Все крестьяне в «Записках охотника» – люди Божьи.  Каждый наделён своими талантами и дарованиями. Особо одарённые натуры:  Яков Турок («Певцы»), Павлуша («Бежин луг»), Матрёна («Пётр Петрович Каратаев»), Акулина («Свидание»), Лукерья («Живые мощи»); главные герои одноименных рассказов Хорь и Калиныч, Бирюк, Касьян с Красивой Мечи и другие – выписаны ярко, рельефно, выпукло.

Но есть и такие, которые кажутся совсем невзрачными, как бы невидимыми, живут, что называется, «Святым Духом». Однако и эти с виду неприметные люди пребывают в лоне православных традиций. Так, церковный сторож Герасим проживал в каморочке «Христа ради», как и другой герой рассказа «Мали­новая вода» – Стёпушка, который «не получал решительно никаких пособий, не состоял в родстве ни с кем, никто не знал о его существовании», и всё же в «Светлое Воскресенье с ним христосовались».

Вглядываясь в русскую литературу, известный духовный писатель XX века митрополит Вениамин (Федченков) (1880–1961) отмечал, как «мало в ней положительных типов! Всё больше грешные, страстные. Хорошие люди почти исключение».  Среди этих «исключений» названы герои «Записок охотника», где «изображены преимущественно люди из “простого народа”, немало хороших людей. Из всех выделяется истинно преподобная Лукерья (“Живые мощи”)».

Тургенев показал русских людей как искателей и носителей истины, Божьей правды. «Мысль народная» во всех её ипостасях, в национально-русской, всемирно-исторической и метафизической перспективах – всепроникающая
в цикле рассказов.

Писатель сообщал Полине Виардо: «Я про­должу моё изучение русского народа, самого странного и самого удивительного народа на свете».

Продолжение следует.

Источник


Tags: 200-летие, Тургенев, Юбилей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments