fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Categories:

Священная история — основа национального самосознания - 2

Вардан Багдасарян
О ценностях, культурном герое и метафизическом враге.


616710


Культурный герой


Другим структурным компонентом священной истории выступает образ культурного героя. Под культурным героем понимается исторический или мифологический персонаж, с деятельностью которого связывается создание соответствующей национальной культурной общности.

С культурным героем связываются определённые ценности и смыслы, которые принимаются сакрализующей его общностью. Посредством сакрализации культурного героя осуществляется закрепление ценностей и их межпоколенная трансляция.

Культурными героями являлись, безусловно, создатели религиозных традиций. Деятельность Зороастра, Моисея, Митры, Христа и апостолов, Мухаммеда, Гаутамы Шакьямуни, Лао-цзы, Вишну, Шивы приобретает «осевой» характер и становится стержнем священной истории соответствующих историко-культурных общностей.

Свои культурные герои имеются и у каждой национальной общности. В родоплеменной традиции культурными героями выступали праотцы, прародители, в государственных общностях — создатели соответствующей модели государственности, часто — акторы принятия той или иной идеологии.

Первозаконодатели Ликург и Солон являлись, соответственно, сакрализованными культурными героями Спарты и Афин.

Ромул, Цезарь и Константин были культурными героями Римской державы на разных её генезисных фазах — создания Рима, перехода к империи и принятия христианства.

Для Англии культурными героями являются:

  • король Артур — мифический создатель единого государства бриттов,

  • Вильгельм Завоеватель — основоположник собственно английского государства, Вильгельм Оранский — восстановитель королевской модели,

  • королева Елизавета как основоположница английского могущества и

  • Уинстон Черчилль как победитель в войне.


Именно Черчилль, а, к примеру, не Шекспир или Дарвин, занял первое место в опросе BBC, выявляющем самого великого англичанина всех времён.

Жанна д`Арк — признанный герой и национальный символ Франции. Её канонизация в 1920 году в качестве святой закрепило её светскую сакрализацию у французов сакрализацией религиозной. Образ святой Жанны сопряжён
во французской национальной рефлексии с восстановлением суверенитета Франции.


Сакрализована и фигура Шарля де Голля как создателя новой Франции. Де Голль занял первое место в опросе, проводимом государственным телеканалом «Франс-2» по выявлению величайшего француза.

Характерно, что Наполеон — безусловно, великая личность, но не культурный герой, имея в виду исторические итоги наполеоновской деятельности, – оказался в опросе только на шестнадцатой позиции.

Культурными героями священной истории Соединённых Штатов позиционируются отцы-пилигримы, заложившие основания протестантской культурной традиции, и отцы-основатели США, деятельность которых сопряжена
с институционализацией американской государственности.


Сакрализуется и фигура Авраама Линкольна, с чьим именем связан переход к новой, основанной на парадигме демократии модели организации американского общества. Однако, как показывают неожиданно вспыхнувшие в США войны исторической памяти между федералами и конфедератами, Линкольн так и не стал консолидирующей фигурой для американцев.

К сакральным фигурам американской истории принадлежит и Франклин Рузвельт, связываемый с победой в войне и выводом США на позиции сверхдержавы. Однако по опросу в определении величайшего американца первое место занял Рональд Рейган.

Очевидно, что здесь играет роль образ победителя в холодной войне. Победа над СССР оказывается, таким образом, в восприятии американцев более значимой, нежели победа над Германией и Японией во Вторую мировую войну.

Навязываемые России в качестве новейших героев пораженческие образы – Горбачёв, Ельцин, Гайдар – диссонируют в этом отношении с образами победителей, принимаемыми за основу национальной репрезентации
во всём мире.


По образцу BBC конкурс по определению величайшего исторического представителя нации прошёл и в ряде других стран мира, устойчиво дав (за некоторыми исключениями) результат соотнесения победителей с образами культурных героев.

Так, величайшим греком стал Александр Македонский, что показательно в выстраивании ими исторического преемства ещё от античных времен.

На эту особенность национальной репрезентации обращал внимание ещё во времена Российской империи дипломат князь Г. Трубецкой, указывая, что в то время как понтийские греки считают себя потомками византиийцев, то граждане греческого государства – преемниками древних эллинов.

Величайшей исторической фигурой в национальной истории стал для чехов император Священной Римской империи и чешский король Карл IV, на времена которого приходится «золотой век» Чехии и расцвет Праги.

Первое место по аналогичному опросу в Молдавии занял господарь Стефан III Великий, при котором Молдавское господарство не только отстояло суверенитет, но и достигло максимума политического влияния в регионе.

Величайшим японцем признан Ода Нобунага, первым объединивший в XVI веке Японию в единое государство.

Первое место по результатам опросов в Нидерландах занял культурный герой голландской священной истории, лидер Нидерландской революции и создатель независимых Нидерландов Вильгельм I Оранский.


На Украине победил Ярослав Мудрый, связываемый в исторической политике Украины с генезисом Киевской Руси как украинского государства. На проведённом через ряд лет новом опросе в борьбе за первое место столкнулись князь Владимир и Бандера.

Оба они означали две разные версии священной истории: одна — связываемая с православным выбором, вторая – с идеологией украинского национализма.

Национальный герой Аргентины Хосе Сен-Мартин занял ожидаемо первое место в аргентинском опросе.

В Германии, чьё историческое сознание прошло через фильтр денацификации, победу в конкурсе одержал создатель новой германской модели в формате ФРГ, который также может позиционироваться в качестве культурного героя немецкого народа, Конрад Аденауэр.

Такую же, хотя и в меньших масштабах, дефашизацию прошла и Италия. И характерно в этой связи, что в итальянских опросах в финал не попал ни один политический деятель, включая Мадзини и Гарибальди.

А первое место занял Леонардо да Винчи как культурный герой в репрезентации итальянского духа в сфере культуры.

В болгарском опросе победу одержал национальный герой Болгарии, один из «четырёх великих» представителей национального освободительного движения против власти Османской империи, широко именуемый болгарами «апостолом свободы» Васил Левский.

Величайшим португальцем всех времён стал Антониу ди Салазар, которого вне Португалии принято идентифицировать с идеологией португальского фашизма. В тройку величайших португальцев также вошли основоположник португальского морского могущества Генрих Мореплаватель и первый король Португалии Афонсу I.

Результатом опроса в Финляндии стала победа маршала и президента Карла Маннергейма, чьё имя вызывает негативные преимущественно коннотации в связи со Второй мировой войной в мире, но сакрализовано в рамках финской священной истории.

В Чили в острой борьбе за первую позицию победил Сальвадоре Альенде, что указывает на победу левой сакрализационной линии в национальной чилийской рефлексии.

Ожидаемую победу в ЮАР в выборе величайшего южноафриканца одержал Нельсон Мандела – создатель новой неапартеидной модели республики.

В Индии победил главный разработчик индийской Конституции Бхимрао Рамджи Амбедкар, притом что для участия в опросе не выносилось имя Махатмы Ганди, позиционируемого отцом нации, который, по словам организаторов, одержал бы в случае участия безоговорочную победу и конкурс лишился бы смысла.

Проведённые опросы в целом корреспондируют с национальными моделями священной истории.

В КНР аналоговый опрос не проводился. Но и без него культурные герои китайской священной истории очевидны. Культурным героем в отношении периода Древнего Китая преподносится Конфуций.

Во времена Мао проводились гонения на конфуцианскую традицию, но сегодня Конфуций выступает символом внутреннего и внешнего позиционирования Поднебесной.

Фигура Мао Цзэдуна по-прежнему, несмотря на умеренную критику, сакральна для Китая. Тело Мао, в отличие от тела Сталина, не было вынесено из мавзолея. Образ Мао Цзэдуна закреплён в преамбульной исторической части Конституции КНР.

Сакральность Мао как культурного героя связана с основанием КНР и принятием идеологии коммунизма. Присутствует в китайской конституции и фигура Дэн Сяопина. В данном случае семантика культурного героя оказывается сопряжена с образом инициатора модернизационного обновления Китая.

Если противники советского прошлого в России требуют выноса тела Ленина из мавзолея, то в Китае сама постановка вопроса о выносе останков Мао невозможна.

В мире существует множество мавзолеев, служащих местом погребения исторических фигур, воспринимаемых культурными героями национальной священной истории.

Во Вьетнаме – мавзолей Хо Ши Мина,
в Турции – мавзолей Кемаля Ататюрка,
в Тайване – мавзолей Чан Кайши,
в Иране – мавзолей аятоллы Хомейни,
в КНДР – мавзолеи Ким Ир Сена и Ким Чен Ира,
в Аргентине – мавзолей Перона,
на Кубе – мавзолей Че Гевары,
в Венесуэле – мавзолеи Боливара и Чавеса,
в США – мавзолеи Линкольна и Гранта и т.д.

Нанесение удара по культурному герою – важнейший приём исторических войн. Как правило, с атаки на него и начинается собственно информационная война в пространстве истории.

При разрушении СССР она началась с атаки на Сталина, потом, с некоторым лагом во времени, и на Ленина. Дезавуирование культурного героя означает, соответственно, и перечёркивание смыслов и ценностей, которые он
в рамках национальной священной истории олицетворяет.
Лишаясь идентичной сакральной ценностной базы, общность в итоге рассыпается.

***

kr-bronnikov


Первым русским культурным героем может быть признан равноапостольный князь Владимир. Сделанный им исторический выбор в пользу православия задал проекцию русского цивилизационогенеза. Неслучайно именно Владимир оказывается главной мишенью атак применительно к древнерусскому периоду отечественной истории.

Дезавуирование равноапостольного князя подразумевает, что и связанный с ним выбор был изначально ошибочен, а то и порочен, а значит, несостоятельна и сама построенная на фундаменте Владимирова крещения цивилизация.

Российским национальным культурным героем мог бы быть позиционирован и Андрей Боголюбский. Функции культурного героя оказываются в данном случае сопряжены с формированием очага новой государственности и новой великоросской народности.

Смерть от рук убийц оказывалась сакральной жертвой в развёрстке священной истории и ещё более усиливало бы статус Андрея Боголюбского в качестве культурного героя.

Не только военные победы, но и новый антизападнический цивилизационной выбор Александра Невского позволяют рассматривать его в череде культурных героев российской священной истории. Он и воспринимается по сей день таковым в сознании народа. В российском аналоговом проекту BBC конкурсе «Имя России» победу, как известно, одержал именно Александр Невский.


1544809


Известно патологическое неприятие западниками фигуры Ивана Грозного. В отношении неё сложились исторические пасквили, рисующие русского царя кровавым маньяком на троне. Позитивистский подход давал в данном случае сбой, и был выбран инфернальный ракурс освещения его царствования.


ivan-grozny_131117.jpg__450x270_q85_subsampling-2


Притом что при компаративистском анализе Иван Грозный в ряду тогдашних европейских государей являлся далеко не самым жестоким, не самым кровавым. А между тем, вопреки позиции элиты, в народной памяти Иван IV остался сакральной фигурой и почитался даже при отсутствии официальной канонизации в качестве святого.

Будучи первым русским царём на престоле, создателем Московского царства, альтернативной Западу теократической самодержавной модели государственности, Иван Грозный, безусловно, есть также культурный герой российской священной истории.


Minin_Pogarskij_1

Восстановление суверенной государственности после изгнания поляков из Москвы позволяет отнести к русским культурным героям Минина и Пожарского. Тот факт, что в своей борьбе они опирались на народное ополчение, усиливает сакральную сторону их деятельности в фокусе национальной саморефлексии.

Культурным героем для исторического сознания периода Российской империи был, безусловно, Пётр I. Создатель новой империи, преобразователь, определивший своим западническим выбором двухсотлетний период в истории России, он, конечно, являлся культурным героем.

Однако его сакральная героика имела легитимность преимущественно в глазах европеизированной элиты. Народ в имперской период имел свою, основанную на старорусских преданиях версию священной истории, отличную от официальной версии дворянского имперостроительства.

Частью народа Пётр был воспринят в качестве антихриста, а его начинания – антихристовыми деяниями. Раскол исторического сознания стал важнейшим компонентом общего социокультурного раскола, что в итоге и стало глубинным основанием краха Российской империи.

Предпринимаемые одно время попытки сакрализовать образ Петра Столыпина, вывести его на уровень национальных культурных героев – не удались.

В 2008 году в результате массированных пропагандистских усилий, а вероятно, и манипуляций, Столыпин был выведен на вторую позицию в конкурсе «Имя России». Но как только кампания была завершена, о Столыпине в народе фактически забыли.

И вряд ли разрушитель русской общины, несмотря на эпическую смерть от пули террориста, смог бы действительно прочно войти в нарратив священной русской истории.

Культурным героем в священной истории советской общности выступал, будучи её основателем и идейным вождем, Ленин. Ввиду мирового позиционирования советского проекта, помимо национальной компоненты священной истории СССР использовались и образы, почерпнутые из истории мира. Этим объясняется включение в ряд советских культурных героев также Маркса и Энгельса.

Восприятие Ленина в качестве культурного героя по сей день, несмотря на целевую декоммунизацию национальной памяти, характерно для значительной части российского социума. В ещё большей степени это относится к фигуре Сталина.


lenin_stalin_b



Не только Победа в величайшей из войн, но и в целом нарратив великих свершений, антиэлитаризм и антизападничество определяют сталинскую сакрализацию.

Имеются сведения, что именно Сталин побеждал первоначально в конкурсе «Имя Россия», что было для элиты политически неприемлемым. В результате технического вмешательства «вождь» народов был оттеснён на третью позицию.

Современная Россия – Российская Федерация – лишена культурного героя эпохи. На эту роль, казалось бы, мог претендовать Ельцин как создатель новой государственности.

Именно такую попытку в утверждении его как культурного героя предпринимает «Ельцин-центр». Вся история России, согласно предлагаемой версии, развёртывалась как воспроизводство несвободы, и только Ельцину удалось повергнуть Левиафан-государство.

Но народ в подавляющем большинстве не воспринял новой либеральной версии священной истории и остаётся преимущественно в прежней, идущей по инерции от советских времён системе сакральных исторических представлений.

Сообразно с ней Ельцин есть антигерой, убийца Советской Родины, и все попытки легитимизировать его облик оборачиваются полным провалом.

Шанс стать культурным героем в нарративе национальной священной истории России объективно есть у Путина. Образ усмирителя Чечни, воссоединителя Крыма с Россией, манифестатора суверенности российского государства и многополярности мироустройства создаёт для этого соответствующий потенциал.

Но Путин всё ещё сидит на двух стульях не только в политическом отношении, но и в отношении модели исторического преемства.

С одной стороны, это преемство от тысячелетней традиции российского государства-цивилизации, с другой — преемство от ельцинской команды западников-реформаторов.

Выбор Путина есть одновременно и вопрос включения его в череду сакральных образов российской священной истории.

***
Антигерои священной истории

Образ героя, сообразно с характерным для священной истории дихотомическим мышлением, предполагает наличие и образа антигероя. Антигерой — это изменник, предатель национальной общности или сакрального общего дела, осуществляемого под руководством культурного героя.

Антигероем может быть и злодей, попирающий принятые общностью ценности. Такие образы ярко прописаны в каждой из религиозных традиций. В Новом Завете это образы Ирода-злодея и Иуды-предателя. Воспитательное значение представления отрицательных образов связано с необходимостью образного описания развилки между героикой и антигероикой.

Российская священная история в её разных эпохальных преломлениях использовала для изобличения неправедности широкий ряд примеров антигероев. Первым идентифицируемым образом антигероя становится Святополк Окаянный, заклеймённый в качестве братоубийцы. На Святополка в русской сакральной истории был экстраполирован образ антихриста.

Последующие периоды русской истории тема великой измены рассматривалась главным образом в фокусе вызова униатства. Принятие унии под влиянием внешней конъюнктуры рассматривалось историческим перефразом иудина греха.

Византия пала в русском восприятии не потому, что была завоёвана турками, а потому, что византийский император и константинопольский патриарх приняли унию и в том погибли духовно.

Польская измена дискредитировала Лжедмитрия и семибоярщину. И униаты, рефлексируя в отношении своего исторического предательства, оказывались в реалиях политической борьбы наиболее злобными врагами православного мира, вымещая комплекс изменника на тех, кто остался стойким в вере.

Дихотомия образов героя и предателя использовалась в дальнейшем в противопоставлениях:

Дмитрий Донской — Олег Рязанский,
Иван Грозный — Андрей Курбский,
Пётр I — царевич Алексей.

Николай Гоголь в «Тарасе Бульбе» историко-художественными средствами раскрыл психологию героя и антигероя (Остап и Андрий) в применении к малоросской этнопсихологической рефлексии.

Акцентированно образ антигероя использовался в советской модели священной истории. Таким антигероем преподносился, например, Троцкий. Использование по отношению к нему ленинской характеристики — «Иудушка» позволяло соотнести эту фигуру с соответствующим архетипом антигероики.

Враги народа, контрреволюционеры и изменники всех мастей не могли не быть идентифицируемы в пространстве сакральной истории СССР.

Советская художественная литература также активно использовала эту дихотомию. Мальчиш-Кибальчиш у Аркадия Гайдара выдерживает натиск буржуинов, но оказывается не готов к внутренней измене, предательству Мальчиша-Плохиша.

Кибальчиш принимает мученическую героическую смерть, фактически по сценарию Голгофы, а Плохиш продался буржуинам за бочку варенья и корзину печенья, что вызывает коннотаты и с чечевичной похлёбкой, и с тридцатью серебренниками.

Священная война дала для сакрального исторического нарратива уже не просто образ изменника делу революции, но изменника Родины — генерала Власова.

В спорте эта дихотомия получила предельное обострение в период матчей за шахматную корону 1978 и 1981 годов Карпов / Корчной. Когда же проводились по прошествии времени матчи Карпов / Каспаров, через СМИ выстраивалась уже совершенно иная мифология — борьба между старой системой и новыми перестроечными силами.

Одним из приёмов разрушения национальной священной истории является снятие образной оппозиции между добром и злом. Это может быть достигнуто через снятие категоричного вердикта в определении зла.

Вносится элемент относительности — «не всё так просто». «Не всё так просто» говорится, например, в отношении предательства Андрея Власова. И вот уже предатель перестаёт быть антигероем и выступает носителем собственной правды.

Понятно, что на платформе относительности и субъективности добра и зла никакая социальная сборка невозможна.

Современная Россия не только не имеет культурных героев священной истории, но не имеет и антигероев.

В историко-культурном стандарте отсутствуют какие-либо оценки национальному предательству, отсутствует сама по себе такая тема.

Не дана оценка с точки зрения роли пятой колонны в распаде СССР. О том, что такого рода деятельность со стороны групп элиты велась, признаётся сегодня и западными экспертами.

Характерно в этом отношении признание бывшего консультанта Совета национальной безопасности, Государственного департамента и Министерства обороны США в том, что победа в холодной войне была достигнута
с помощью взятых на зарплату диссидентов.


Так, значит, зарплату со стороны геополитического противника диссиденты получали? Так почему в таком случае они преподносятся в современных российских учебниках в позитивном свете как борцы с тоталитарной системой, а не в качестве тривиальных изменников Родины?

О пятой колонне, поспособствовавшей распаду СССР, говорил, и не один раз, Путин. Но почему в таком случае предатели не названы в учебниках тем, кем они являлись в действительности?

Почему не дана оценка деятельности «прораба перестройки» Александра Яковлева, факт завербованности которого ЦРУ не вызывает сомнений?

Почему в том же стандарте не оценена на предмет целевого нанесения вреда собственному Отечеству деятельность Михаила Горбачёва, а сам концепт предательства элит оказывается табуирован как конспирология?

Продолжение следует.


Газета Завтра
Tags: Война с историей, Культурный герой, Метафизическая война, Самосознание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments