fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Category:

В. А. Сухомлинский: Письма к сыну.

Василий Александрович Сухомлинский, Великий советский педагог, детский писатель. Член-корреспондент Академии педагогических наук СССР, кандидат педагогических наук, заслуженный учитель школы СССР, Герой Социалистического Труда.


50288855_599381370516688_1683711627678973952_n


Письмо №3

Добрый день, дорогой сын!

Я очень ряд, что ты пишешь обо всём откровенно, делишься своими думами, сомнениями и тревогами. И ещё одно мне доставляет радость: то, что и в дни этого нелёгкого, напряжённого труда, когда приходится ложиться
в двенадцать и подниматься в пять, тебя волнуют именно эти мысли.


Ты пишешь, что если бы ты поднял голос против зла, которое происходит на твоих глазах, если бы стал бороться за правду, на тебя смотрели бы с удивлением — как на белую ворону. В этом письме я прочитал между строчками чувство уныния, какой-то растерянности.

«Я чувствую, что идейность расценивается здесь как стремление накопить определённый нравственный капитал,- пишешь ты.- Я уже не раз слышал, как слово идейный произносят с иронией: какой ты очень идейный… Что же это такое? Неужели ценности, о которых я думал раньше с благоговением, при мысли о которых сердце моё учащённо билось, теряют смысл? Как же понимать жизнь во имя идеи?»

 Хорошо, мой сын, очень хорошо, что эти вопросы волнуют тебя. Я очень рад за тебя и за себя. Значит, тебе
не безразлично, что говорят и что думают люди, окружающие тебя. Идейность, идея — великие, святые слова.

 И тот, кто вольно или невольно пытается опошлить красоту человеческой идейности, загрязнить чистое и величественное паутиной мещанского самодовольства и равнодушия, обывательского зубоскальства, тот поднимает руку, замахивается на Человека. Идейность — это подлинная человечность.

 Ты помнишь слова Гёте: «Всякий, кто удаляется от идей, в конце концов остаётся при одних ощущениях»?
Я помню, как в годы отрочества тебя поразили, изумили эти слова, и ты спросил у меня: «Значит, другими словами, превращается в животное?»

 Да, мой сын, тот, в чьём сердце нет идеи, начинает приближаться к животному существованию. Помни, ещё раз говорю тебе, помни, что во имя идеи люди шли в огонь, на эшафот, под пули.

 Джордано Бруно мог спасти свою жизнь, сказав всего несколько слов: я отказываюсь от своих взглядов. Но он
не сказал этих слов, потому что благородная идея одухотворяла его. Под крики и смех многотысячной толпы невежественных обывателей, в шутовском колпаке и халате, на котором были нарисованы черти, он шёл к костру инквизиции — гордый, непоколебимый в своих убеждениях, одухотворённый идеей, и в туманной дали веков перед его взором, наверное, поднимались в звёздное небо ракеты, направляясь в далёкие миры.

 Александру Ульянову достаточно было написать верноподданическое письмо «на высочайшее имя», и царь даровал бы ему жизнь, но он не сделал, не мог сделать этого.

 Софье Перовской достаточно было сказать, что она не принимала участия в подготовке убийства царя, и её освободили бы, прямых доказательств её вины не было,- но она не могла сделать этого, потому что дороже собственной жизни была для неё идея свободы, идея уничтожения тирана.

 Идея делает человека мужественным и бесстрашным. Если бы каждый молодой человек, каждая девушка в нашей стране жили благородной, возвышенной идеей, если бы идея была у каждого стражем совести,- наше общество стало бы миром идеальной нравственной, духовной красоты. Люди сияли бы, как мечтал Горький, как звезда друг другу.

 Но это время не приблизится само. За него надо бороться. Самое трудное, что предстоит нам сделать-и мне, и тебе, и твоим детям.-это одухотворить человека возвышенной коммунистической идеей. Она, эта идея, прекраснее всего
на свете, мой сын.

 Я прочитал и посылаю тебе маленькую книжечку — «Сердце, вручённое бурям»,- речи, произнесённые на суде коммунистом Хосровом Рузбехом, руководителем компартии Ирана. Его жизнь очень поучительна вообще, а для молодёжи, стремящейся познать смысл и красоту коммунистической идеи, эта жизнь является, образно говоря, букварём идейности.

 Хосров Рузбех талантливый учёный-математик, он написал много научных трудов, перед ним открывалось блестящее будущее. Но его воодушевила борьба за освобождение Родины от тирании, угнетения. Он стал коммунистом.

 Несколько лет был в подполье. Предатель выдал его, Хосрова Рузбеха арестовали и судили. Ему угрожала смертная казнь. Суд даровал бы ему жизнь, если бы Хосров Рузбех попросил пощады. Но коммунист знал: в жестокой обстановке террора, царящей в стране, его спасение от смерти товарищи воспримут как предательство и заклеймят его позором.

Вот его последнее слово:

 «Смерть всегда неприятна, особенно для людей, сердца которых полны надеждой на будущее, будущее светлое и прекрасное. Но оставаться в живых всеми правдами и неправдами недостойно для настоящих людей. На жизненном пути никогда не следует терять свою основную цель.

 Если жизнь покупается ценой позора и посрамления, потерей чести, отказа от своих идей, своих заветных мечтаний и политических и социальных взглядов — смерть во сто крат честнее и почетнее. Я сам выбрал себе путь и иду им до конца…

 Я не считаю себя преступником, подлежащим наказанию и заслуживающим смертной казни, но, принимая
во внимание, что моя честь в опасности, я официально требую от уважаемых судей вынести мне смертный приговор.

 Я требую это ради того, чтобы разделить славу моих погибших друзей и чтобы уничтожить обвинение, которое угрожает моей чести.

 Ни я, ни мои товарищи, которые были осуждены за политическую деятельность, не являемся преступниками, наоборот, мы — слуги нашей дорогой родины, и справедливый и честный иранский народ рассматривает эти приговоры как деспотические и оправдает своих самоотверженных сынов.

Осуждайте Хосрова Рузбеха, но вам не осудить человечности, честности, патриотизма, гуманности и самоотверженности».


 Запомни эти слова, мой сын. Пусть они будут огоньком, озаряющим твою жизнь. Мне понятны душевные движения тех, кто в слова идея, идейность вкладывает иронический смысл, а идейное мужество считает чуть ли
не карьеризмом.

 Эти люди жалки своей убогостью, пустотой духовной жизни. Они не знают полноты высокоидейной духовной жизни, а значит не знают подлинного счастья вообще. Они думают, что быть одухотворённым идеей - это значит быть рабом идеи.

 По их мнению (мнение это не сегодня возникло, оно давно перекочевывает из одного исторического периода
в другой), человек растворяется в идее, перестает существовать как личность, превращается в ходячую идею.

 Какое жалкое недомыслие! Только благодаря идее человек обретает свою личность, проявляет себя в творчестве, становится подлинным борцом за что-то. Человек не растворяется в идее, а становится могучей силой благодаря одухотворённости идеей.

 Есть у нас в области хороший учитель, мой друг Иван Гурьевич Ткаченко, директор Богдановской средней школы (может быть, ты помнишь его, он несколько раз приезжал к нам).

 Во время Великой Отечественной войны он сражался против фашистов в партизанском отряде — в Чёрном лесу, недалеко от Знаменки. Недавно он рассказал мне потрясающую историю, о которой надо знать тебе в связи
с сомнениями об идее и идеале.

 Это было в трудные месяцы войны-поздней осенью 1941 года. Фашистская пропаганда кричала о том, что с Красной Армией покончено, скоро падёт Москва. Но фашисты уже были напуганы первыми известиями о партизанах.

 Не давали покоя немцам партизаны и в нашей области. В одном из сёл, расположенных недалеко от Чёрного леса, народные мстители сожгли штабную машину, радиостанцию и убили трёх гитлеровцев.

 Фашисты решили пока не предпринимать карательных мер против жителей этого села. Они решили пойти по другому, более тонкому пути «психического ошеломления», как говорили их пропагандисты. В центре села они соорудили большую виселицу, прибили к ней табличку с надписью на немецком и украинском языках:

«Если в селе появится хоть один партизан, если прольётся хоть капля крови немецкого солдата от руки партизана, если будет произнесено хоть одно слово в оправдание или поддержку бандитских действий партизан, - на этой виселице будут повешены десять первых попавшихся жителей».

 Согнали к виселице все село, чтобы «объяснить» этот приказ, приехал фашистский майор - и говорит крестьянам: «Вашей Красной Армии нет, Советского Союза нет, все советские земли отныне принадлежат немецкому рейху».

 Приуныли крестьяне. И вот из толпы вышел к майору парень лет двадцати. «Не верьте фашистам,- крикнул он.- Жива Красная Армия, жива советская власть, стоит и вечно стоять будет Москва. Я партизанский разведчик».

 Фашисты до того были изумлены дерзостью героя, что в первые мгновенья растерялись. Парень успел сказать свои гневные слова, успел вынуть из рукава фуфайки пистолет и в упор застрелить майора. Спохватились фашисты только тогда, когда майор лежал мертвый. Схватили парня в фуфайке, связали. Приговорили к смертной казни.

 Перед казнью парень сидел в тюремной камере с одним партизаном, которому удалось бежать, благодаря ему и стало кое-что известно о герое.

«Я не партизан,- сказал парень,- я попавший в плен к гитлеровцам советский воинВ плен меня взяли контуженным, потом удалось бежать. В селе, где гитлеровцы собрали крестьян на сходку, я оказался
случайно. Я видел, как приуныли крестьяне, когда майор сказал о гибели нашей армии, о падении Москвы.


Душа моя не выдержала. Я знал, что иду на смерть, но не мог поступить иначе. Мои слова зажгли в сердцах у людей огонёк веры в победу нашей Родины. Меня будут вешать там же, в селе, на той же виселице. Соберут опять всех крестьян. Смерть будет для меня самым трудным испытанием. Всё-таки страшно умирать. Страшно представить, что через минуту уйдешь в небытие. Хочется выдержать это испытание перед людьми. Меня поддерживает вера в победу. Этим я живу».

 Он выдержал испытание с честью. Перед тем как палач накинул ему петлю на шею, он воскликнул: «Не склоняйте головы перед палачами, люди. Свободу не повесить на виселице. Умираю за Родину».

 Тот, кто дорожит идеей, дорожит собственным достоинством. Коммунистическая идея, говоря словами Маркса, превращается в узы, из которых нельзя вырваться, не разорвав своего сердца. Я верю, что ты станешь настоящим человеком, что великая правда наших идей и твоё сердце сольются воедино.

 Помни, что не всё в жизни будет гладким и красивым. Встретятся тебе и уродливые, безобразные вещи. Надо уметь противопоставить им великую правду коммунизма. Идейность без человеческой страсти превращается в ханжество.

 Есть у нас в обществе много «борцов за правду», «искателей истины», которые не прочь «разоблачить» зло, а борется с ним пусть милиция. Эти демагоги, пустозвоны приносят много вреда. Задача заключается не в том, чтобы увидеть зло и во всеуслышание сказать о нём, а в том, чтобы преодолеть зло.

 Иногда надо не говорить, а действовать без разговоров. Илья Ильф и Евгений Петров очень хорошо сказали:
надо не бороться за чистоту, а подметать. Подметать же у нас ещё есть что.

 Верю в то, что мусор, который время от времени может встречаться тебе на жизненном пути, не вызовет у тебя
ни уныния, ни растерянности, ни неверия в добро.

 Добро восторжествует, но истоки торжества добра — в человеке, в нас самих. Доброго тебе здоровья, бодрого духа и радости. Обнимаю и целую тебя. Твой отец.



Источник

Tags: Письма к сыну, Сухомлинский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments