fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Category:

Юрий Бондарев: «Жизнь строится на твёрдых «да» и «нет»

15 марта исполнилось 95 лет Юрию Бондареву. Накануне юбилея писатель поделился с «Культурой» размышлениями о Родине и творчестве.



53527654_630439374077554_7618321262028259328_n


Культура: Что думаете о последних событиях на Украине?

Бондарев: Всё происходящее очень серьёзно и чрезвычайно волнует меня. Украина — неотъемлемая часть России. Этот исторический факт раздражал недругов на протяжении столетий, и сегодня экспансия на Восток вновь переходит в открытую фазу.

Несмотря на уверения западных сил о желательном мирном разрешении конфликта, ситуация усугубляется. Появляются жертвы, за которые никто не спешит оправдаться, — значит, эскалация насилия неизбежна.

Ничего нового и непрозрачного в истории нет — подлинные желания проявляются в поступках, действиях, их невозможно прикрыть вежливыми улыбками, которые освоили иные политики.

Культура: Какова, по-Вашему, перспектива развития конфликта?

Бондарев: Не могу быть пророком, но скажу так: Янукович самоустранился — не велика потеря. Должно быть, он и Библию не читал, а она обязывает правителей не прикидываться миротворцами, принимать самые решительные меры против зла. Отказ от насилия не имеет ничего общего с христианскими добродетелями: человек имеет право
на непротивление злу, но геополитические вопросы рано или поздно решаются оружием.

 Сейчас идёт проверка моральной твёрдости и дееспособности нашей страны — России важно занять чёткую нравственно-политическую позицию и проводить её в жизнь без мягкотелости и уступок. Нужно научиться обходиться без глаголов будущего времени: переговорим, встретимся, объяснимся... Безответственный либерализм приводит не
к победам, а к краху. Жизнь строится на твёрдых «да» и «нет».


Культура: Вы, фронтовик, наверняка знаете точно: что самое страшное на войне?

Бондарев: Первая бомбардировка. Пережив её на передовой, обрёл полное спокойствие — так же, как и мои товарищи, призванные почти сплошь из деревень. Кстати, неграмотных среди нас почти не было — в 30-е годы СССР накрыла эпидемия культуры.

Повсюду заработали кружки, дома пионеров. Все что-то впитывали, читали Пушкина, Лермонтова, Толстого. Сформировалось, скажу без хвастовства, очень способное поколение, многие могли бы писать. Почти все погибли на войне — выжило три процента мужчин 1924 года рождения. И вот что удивительно — ни одного ненадежного товарища среди сослуживцев я не встретил. Потерял братьев, моя любовь осталась с ними.


Культура: На чём держится мир?

Бондарев: На культуре, образовании, интеллекте.

Культура: Как Вы стали писателем?

Бондарев: Задумываться о литературной профессии начал ещё в школе. На войне относился к событиям, встречам, разговорам с «задней мыслью» — вдруг пригодится? Что-то мерцало в сознании... Первые рассказы стал сочинять, вернувшись с фронта. Поступая в Литинститут, показал секретарю приёмной комиссии несколько стихов.

 Очень умная девица попалась: прочитала, сложила листочки пополам, порвала и бросила в корзину. Сказала:
«Юра, забудьте про это!» К счастью, на рассказы обратил внимание Паустовский, зачислил на свой семинар —
без экзаменов. Константин Георгиевич занимал в нашей литературе уникальное место.

 Выделялся стилистикой, выбором героев, внимательной мягкостью к человеку. Во всех жанрах — и романах, и статьях — проявлял себя интеллектуалом высшей пробы. Паустовский всю жизнь помогал мне советами.


Культура: Какую Вашу вещь он ценил больше всего?

Бондарев: Один из первых рассказов — «Поздним вечером».

Культура: Кого выделяете из писателей-сверстников?

Бондарев: Виктора Некрасова. «В окопах Сталинграда» сразу приняли и полюбили за правдивую доверительную интонацию. Это фронтовая книга книг — как для Европы на «На Западном фронте без перемен». Мы дружили, не раз общались за рюмкой кофе.

Культура: Что для Вас значит слово «литература»?

Бондарев: Это наука, исследующая человека и мир. Работа над словом, поиски сюжета, конфликтов — суть познание, а не художественное упражнение. Автор познаёт и воспитывает себя, а затем — читателей. Литературы
не существовало бы без памяти и воображения — память хранит историю, воображение дарит фактам художественную ипостась.

Сравнивать писательский труд с фотографированием — преступление. Даже талантливый очеркист, не описывающий мир с внешней стороны, а что-то проясняющий в человеке, даёт много пищи для ума и сильно воздействует
на читателя.


Культура: Роман с кино...

Бондарев: Случился довольно неожиданно. В 62-м издали и раскупили тираж «Тишины», спустя год книгу экранизировал Владимир Басов. Премьера растянулась: два месяца вокруг кинотеатра «Россия» стояли очереди.

Пригласили поработать над «Освобождением» — в мировом прокате эпопею Юрия Озерова посмотрели 350 миллионов зрителей. Труднее всего складывалась судьба картины «Батальоны просят огня» — фильм начинал снимать один режиссёр, заканчивал другой... Но работа всё-таки состоялась — мне важно было рассказать, как мы форсировали Днепр. Всё, что написал, — пропустил через себя, а об оставшемся за скобками говорить не хочу.


Культура: Какие из картин и книг для Вас главные?

Бондарев: К романам и сценариям отношусь, как к детям, — одинаково. Не умею растолковывать свои произведения. Тот, кто пытается этим заниматься, — не писатель, а дерьмо. Хочешь болтать — ступай на эстраду, а книги пусть сами за себя говорят.


Алексей Коленский
Tags: Бондарев, Интервью, Литература
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments