fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Category:

Антонио Грамши « Ненавижу равнодушных»

Ненавижу равнодушных: как Фридрих Геббель, считаю, что «жить — значит занимать определённую позицию».  Не могут существовать просто люди, стоящие вне общества. Тот, кто действительно живёт, не может не быть гражданином, не может не занимать определённую позицию. Равнодушие — это не жизнь, а безволие, паразитизм, трусость. Поэтому я ненавижу равнодушных.



59928517_587958301693522_1147848237697204224_n


Равнодушие — балласт истории. Это свинцовый груз новатора, это нечто инертное и вязкое, зачастую гасящее самый пламенный энтузиазм, это болото, окружающее крепость старого общества и защищающее его лучше, чем самые прочные стены, чем грудь воинов, потому что оно затягивает атакующих в свою илистую топь, обескровливает и устрашает их, вынуждая иногда отказаться от героического начинания.



Равнодушие — могучая сила, действующая в истории. Оно действует пассивно, но всё же действует.
Это — покорность року, то, на что нельзя рассчитывать, что срывает программы и ломает лучшие планы; это грубая материя, восстающая против разума и губящая его.

 То, что происходит, то зло, что обрушивается на всех, то возможное добро, которое может быть порождено героическим действием (общечеловеческой значимости), — результат не столько инициативы тех немногих, кто действует, сколько равнодушия, безучастности большинства.

 То, что происходит, свершается не столько потому, что этого хотят немногие, сколько потому, что масса людей отказывается проявить свою волю, предоставляет свободу действия другим, позволяет завязываться таким узлам, которые позднее можно будет разрубить только мечом, допускает принятие таких законов, которые впоследствии заставит отменить лишь восстание, позволяет овладеть властью таким людям, которых позднее можно будет свергнуть только путём мятежа.

Фатальность, которая кажется господствующей в истории, есть как раз не что иное, как обманчивая внешняя оболочка этого равнодушия, этого самоустранения. Подспудно назревают какие-то события. Руками немногих людей, находящихся вне всякого контроля, ткётся ткань коллективной жизни, в то время как масса пребывает в неведении, так как все это её не волнует.

 Судьбами эпохи манипулируют, исходя из узких представлений, ближайших целей, личных амбиций и страстей маленьких групп активно действующих людей, в то время как масса людей пребывает в неведении, так как все это её не волнует.

 Подспудно назревавшие события свершаются, ткань, готовившаяся исподволь, соткана, и тогда кажется, что история есть не что иное, как гигантское явление природы, извержение, землетрясение, жертвами которого становятся все: и те, кто этого хотел, и те, кто не хотел, кто знал и кто не знал, кто проявил активность и кто остался безучастным.

 У безучастных происшедшее вызывает раздражение, они хотели бы избежать последствий, хотели бы, чтобы стало ясным, что они не желали того, что произошло, что они не в ответе.


Одни жалобно хнычут, другие непристойно бранятся, однако никто или почти никто не задаётся вопросом: а если бы и я выполнил свой долг, если бы я попытался настоять на своём, заставить прислушаться к моему совету, то тогда случилось ли бы то, что случилось?

 Никто или почти никто не ставит себе в вину собственное равнодушие, скептицизм, отказ протянуть руку помощи и оказать содействие тем группам граждан, которые боролись именно для того, чтобы не дать свершиться злу, стремились именно к тому, чтобы добиться добра.


Большинство таких людей, когда всё уже свершилось, предпочитают рассуждать о крушении идеалов, окончательном крахе программ и прочих столь же приятных вещах. Так они снова начинают уклоняться от всякой ответственности.

 И вовсе не потому, что они не разбираются в происходящем или не в состоянии иногда выдвинуть превосходные решения самых неотложных проблем или таких проблем, которые хотя и требуют для своего решения серьёзной подготовки и времени, тем не менее столь же неотложны.

 Однако эти решения остаются великолепнейшим пустоцветом, этот вклад в коллективную жизнь не озарён проблеском нравственного света — он всего лишь продукт интеллектуального любопытства, а не острого чувства исторической ответственности, которое требует от всех быть активными в жизни, не допускает какого либо вида агностицизма и безучастного равнодушия.


Я ненавижу равнодушных ещё и потому, что меня раздражает нытье этих вечно невинных. Я спрашиваю у них ответа, как они выполнили ту задачу, которую поставила и продолжает ежедневно ставить перед ними жизнь, я спрашиваю
о том, что они сделали, и особенно — чего не сделали.

 При этом я чувствую, что могу быть непреклонным, что я не должен растрачивать зря на них свою жалость,
не должен проливать вместе с ними слёзы.


Я занял позицию, я живу, я ощущаю пульсацию жизни нового общества в помыслах моих соратников. Они уже строят его — общество, где груз ответственности за будущее не будет лежать лишь на немногих.

 Там всё происходящее не будет ни случайным, ни неизбежным, а станет сознательным делом людей. Там не будет таких, кто стал бы глядеть из окна, как немногие, проливая кровь, жертвуют собой.


Я живу, я занимаю определённую позицию. Поэтому я ненавижу тех, кто не принял определённую сторону, ненавижу равнодушных.

1917 г.

Источник





Tags: Грамши, Ненавижу равнодушных, Очерк
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments