fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Categories:

Коммунистический мир — системная альтернатива глобализму

Много говорилось о том, что, по действующей Конституции России, «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной» (Ст. 13, п. 2).



regnum_picture_15688939951748615_big


И что этот запрет, во-первых, является серьёзным ограничением на развитие, ибо отказывает стране в праве на собственную его модель, обязывая копировать чужие и чуждые стандарты — от ценностей до законодательных нормативов.

Во-вторых, под видом ограничений для коммунизма, здесь именно это имеется в виду, по факту продвигается полная свобода для внедрения как агрессивного либерализма, так и схематически понимаемых религиозных идей, при том, что в той же российской Конституции наша страна провозглашается светским государством (Ст. 14, п. 1).

Суммируя эти два фактора, на выходе получаем механизмы, адаптированные к внедрению внешнего управления, тем более, что опять-таки в Конституции содержится положение о приоритете международных норм над национальными (Ст. 15, п. 4).

Иначе говоря, идеология — неотъемлемый атрибут любой суверенной государственности. Это всё в общественном дискурсе обсуждено, и имеется определённый консенсус в том, что существующее положение необходимо менять.

Проблема этого консенсуса, правда, что в него не входит и ему противится значительная часть того, что на языке политологии именуется элитой. И это лишний раз доказывает классовый, буржуазный характер современного политического устройства России, в условиях которого существующий в обществе запрос на социальную справедливость очень многими в элите не разделяется.

Это ставит нас перед вопросом о том, в чём заключается главное содержание современности, частью которого являются взгляды и интересы элит?

Главное содержание современности — в дилемме между национальными государствами и глобализмом. И этот выбор — край пропасти не только для России, но и для человечества.

Побеждает глобализм — и наступает конец суверенитетам. Но и отбить наступление глобализма — не значит победить, особенно в исторической перспективе. Причём фронт противостояния сегодня проходит не между государствами, а внутри государств.

В каждом из субъектов глобального треугольника — в США, Китае и, как мы убедились, в России — имеются как национально ориентированные, так и глобалистские силы.

Вопрос вопросов: насколько в действительности противостоит глобализму Д. Трамп? Особенно после его июньского визита в Лондон, где он договорился с королевой. Гарантии переизбрания Трампу дали в обмен на прекращение противостояния с глобалистами.

И похоже, что таким образом найден новый баланс между финансовым и промышленным капиталом, и на этом миссия Трампа как националиста завершена. И он начинает постепенно превращаться из врага «глубинного государства» в его «знамя», а в случае победы на выборах следующего года превратится в его «лицо».

Таким образом, глобализм — это спрут с телом в англосаксонском мире и щупальцами по всей глобальной периферии, где роль этих щупальцев выполняют компрадорские элиты. И вот эта модель мира является разработкой неомарксистской мир-системной теории, которая выросла из эволюции марксизма. О марксизме — «в процессе».
А откуда вырос глобализм?


Из капитализма. В начале Первой мировой войны развернулась полемика между В. И. Лениным и одним из европейских социал-демократических идеологов К. Каутским (на фото).
regnum_picture_1568896151182599_big
Каутский выступил против ленинского тезиса об империализме как высшей и последней стадии развития капитализма. И предположил, что капитализм переживёт ещё одну стадию — ультраимпериализма, когда самый сильный национальный империализм подомнёт под себя остальных, а на внешнюю политику будет перенесена практика картелей.

Решив возглавить этот процесс, Каутский вместе с другими оппортунистами, двинул марксистские партии по пути классового взаимодействия с буржуазией, превратив их в левый фланг двухпартийных систем.

Отсюда и усвоенная в своё время российскими меньшевиками догма европейской социал-демократии о длительном вырастании социализма в капитализме, что означает конвергенцию — интеграцию социализма с капитализмом на условиях капитализма.


К. Маркс предвидел этот контрреволюционный поворот, поддержанный после его смерти Ф. Энгельсом, когда писал о двух руках, с помощью которых буржуазия жонглирует властью, сохраняя ее за собой. Почему этот поворот стал возможным на Западе?

Об этом именно Энгельс и написал, вполне откровенно поведав, что эксплуататоры и эксплуатируемые колониальных держав, пусть и непропорционально, но делят между собой выжимаемые из них соки, расширяя за счёт колоний пространство классового мира у себя дома.

Ленин разве не понимал, что Каутский был прав и становление ультраимпериализма — вопрос времени? Прекрасно понимал! Почему этому противостоял? Потому, что, разрывая с оппортунизмом, тем самым соединял социалистическую революцию с национально-освободительной.

Вытаскивал Россию из ультраимпериализма (он же глобализм) и ставил её в центр новой, альтернативной мир-системы. Глобализм выиграл Первую мировую войну, но, уничтожив основные империи, пропустил сокрушительный удар от Великого Октября.
regnum_picture_1568896172672204_big
  Поэтому США не вошли в Лигу Наций, которую создавал разбитый после этого параличом В. Вильсон( на фото)..

И поскольку игру было решено переиграть заново, развязав новую мировую войну, Ф. Фош и У. Черчилль, не сговариваясь, назвали Версаль «не миром, а перемирием на 20 лет».

Так большевизм сто лет назад спас человечество от конца истории, подарив ему шанс на дальнейшее сопротивление глобализму и выживание без капитализма.


Однако, рассказывая об этом, нельзя забывать о троцкизме — это грубая политическая ошибка КПСС, что этой теме не нашли адекватного объяснения и потому замалчивали.

С 1903 года в РСДРП соседствовали два крыла — большевистское и меньшевистское. После Февраля 1917 года они окончательно разошлись — «респектабельные» меньшевики оказались во власти, а Ленина и большевиков за «Апрельские тезисы» попытались представить «маргиналами» и загнали сначала в оппозицию, а затем в подполье.

Но при этом кураторы русской социал-демократии на Западе потеряли на большевистское крыло влияние и, чтобы его восстановить, внедрили в неё Троцкого с его меньшевистской «межрайонной группой».

Троцкизм — это большевистская риторика при меньшевистской политике. Если меньшевизм — это глобалистская оппозиция большевизму в РСДРП, то троцкизм — это оппозиция ему внутри большевистской партии, поменявшей «социал-демократическое» название на «коммунистическое», к чему Ленин призывал ещё с 1915 года.

regnum_picture_156889620383105_normal
И именно реванш меньшевизма и троцкизма после смерти Сталина, взятый Н. С. Хрущевым (на фото) в Третьей программе партии, и стал предвестником сначала оттепели, а затем перестройки, двинув КПСС и СССР к краху.

Персонифицированным воплощением этого реванша на глобальном уровне, которым он был мотивирован и вдохновлён, стало советское участие в Римском клубе, из институтов которого и вышла вся когорта руководящих советско-партийных «конвергентов».

Системная подмена ленинизма меньшевизмом и троцкизмом — свидетельство интеллектуальной убогости критиков великого советского проекта на бытовом уровне и политической проституции — на официальном.

Вот как это выглядит у перевёртыша от идеологии А. Н. Яковлева (на фото), протеже генерал-предателя Калугина:
regnum_picture_1568896218193669_normal

«После XX съезда в сверхузком кругу ближайших друзей и единомышленников мы часто обсуждали проблемы демократизации страны и общества. Избрали простой как кувалда метод пропаганды «идей» позднего Ленина.

Надо было ясно, чётко и внятно выделить феномен большевизма, отделив его от марксизма XIX века. А потому без устали говорили о «гениальности» позднего Ленина, о необходимости возврата к «ленинскому плану строительства социализма» через кооперацию, через государственный капитализм и т. д. …

Разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму, а затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» — по революционаризму вообще…
».



Итак, первый этап эволюции марксистского учения — от классического марксизма к ленинизму, как марксизму эпохи империализма и пролетарских революций (определение Сталина).

Борьба между большевиками и меньшевиками шла именно за то, быть ли России периферией ультраимпериалистической мир-системы, то есть под внешним управлением (за это выступали меньшевики), или стать центром новой мир-системы, собственной, советской, социалистической, несовместимой с капитализмом (это большевистская платформа). Величие Октября в том, что он соединил социалистическое начало с национально-освободительным.

Развивая свое учение и разрывая с оппортунизмом как частью глобалистского ультраимпериализма, то есть внешнего управления, Ленин отринул и идеи мировой революции.

На этой теме больше всего антисоветских и антикоммунистических спекуляций и мифов. Факты, однако, таковы, что теорией мировой революции в мировом коммунистическом движении по-настоящему занимались только четыре лидера: Ленин, Троцкий, К. Либкнехт и Роза Люксембург.
regnum_picture_1568896373166209_big
Разница между Лениным и Троцким (на фото) в следующем:

— Ленин считал авангардом мировой революции русский пролетариат, а Троцкий — европейский;

— Ленин считал движущей силой социалистической революции её собственный пролетариат, а Троцкий — Красную Армию, которую видел «армией Коминтерна».

Разница принципиальная и непреодолимая.
Ленин, в отличие от Троцкого и троцкистов, завоёвывать мир не собирался.

Он просто, пользуясь огромной популярностью советской власти среди трудящихся на Западе, занимался тем, что размахивал факелом «мировой революции» у европейских границ.


И предупреждал европейские правящие круги: «Дёрнетесь — мы вам этот факел закинем внутрь». И они — не дёрнулись, не было европейской войны на уничтожение Советской России.

И после этого Ленин на II Конгрессе Коминтерна в марте 1920 года сдал теорию мировой революции в архив, признав её недостаточно разработанной именно теоретически. А без теории — какая практика? Вслед за Лениным от неё отказался и Сталин («Польша и Германия никогда не войдут в советскую федерацию наравне, скажем, с Украиной»).

В январе 1923 года Ленин вообще развернулся с Запада на Восток и поставил выживание советской власти в зависимость от победы национально-освободительных движений в Индии и Китае. И именно в Китае эту идею подхватили.

Если ленинизм — это марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, то маоизм — это ленинизм эпохи ультраимпериализма и национального освобождения. Настоящая, а не начётническая логика эволюции марксизма — от Маркса в обход Энгельса к Ленину и Сталину, и от них в обход Троцкого — к Мао Цзэдуну (на фото).
regnum_picture_1568896400201411_big
Именно этой логикой раскрывается китайский успех:

Дэн Сяопин и «социализм с китайской спецификой» — это
не китаизация марксизма, как считали в ЦК КПСС, а развитие ленинских идей о социалистическом национальном освобождении (в работе «О нашей революции» Ленин, полемизируя с меньшевиком Н. Сухановым, прямо связал Октябрь с приобретением цивилизованности).


Это ведь только в классовом подходе коммунизм один, «единственно верный»; в цивилизационном подходе социализмов и коммунизмов столько, сколько идентичностей у стран, которые встали на этот путь.

Общий признак у них — даже не национальная специфика, которую Мао и Дэн позаимствовали у Ленина и Сталина, а отрицание глобалистского ультраимпериализма.


Подводим краткий итог. История проективна, и всемирно-исторический процесс — результат непрекращающейся конкуренции цивилизационных проектов.
regnum_picture_1568896418826259_normal
Ф. Фукуяма ( на фото) потому и сказал о «конце истории», что посчитал эту конкуренцию законченной, окончательно и бесповоротно выигранной либерализмом, хотя это и не так.

Когда и если глобалистский проект окончательно победит, действительно наступит светский конец истории и метафизический Конец Времён.


Если же национально-государственную идентичность, пусть и
в нынешнем убогом, либерально-капиталистическом обличье, удастся сохранить, наступит следующий этап.


Его исход зависит от того, чей проект окажется круче. Между тем у России проекта пока вообще нет, а есть «ножницы» — растяжка между Европой и православием, которая в просторечии отображается известной дилеммой между «рыбкой и косточкой», которую пытаются решить с помощью анафемы коммунизму.  Это называется решительным и полным отсутствием всякого интеллектуального присутствия.

«Болезнью русской жизни» называл «европейничанье» ещё основоположник русской геополитики Н. Я. Данилевский, а её блестящему теоретику А. Е. Вандаму (Едрихину) принадлежит афоризм, который впору сделать обязательным для всех руководящих кабинетов: «Хуже вражды с англосаксами может быть только дружба с ними».


Капитализм, который залил планету кровью, деградировал до фашизма, обвинив в этой своей деградации коммунизм и коммунистов, и провозгласил конечной целью остановку развития, нужна альтернатива. Без неё человечество обречено, и наша страна — в первую очередь.

Прежней архаичной России — православной в народе и масонской в элите, как и прежнего, архаичного конфуцианского Китая — нет и больше не будет. Надстройка необратимо изменила базис. Возврат невозможен, или он будет представлять собой реставрацию уже не капитализма, а феодализма, причём при помощи жесточайшей даже не классовой, а неосословной диктатуры.

Именно об этом, кстати, проговариваются чиновники, всё чаще позволяющие себе высказывать презрение к народу, к простым людям. Они просто бегут впереди паровоза, засвечивая если не конкретные планы, то глубинные тенденции и настроения в элите, из которых такие планы социального апартеида и вырастают.

Что будет, если мировому глобализму и связанным с ним неофеодальным устремлениям в российской элите всё-таки удастся поставить заслон? Будет диалектический синтез патриотизма и справедливости, до которого дорастут — интеллектуально, нравственно и духовно тоже — только те, кто осознает, что Россия — не Запад и не часть Европы.

И что религиозной традиции в условиях светской общественной организации, в том числе православной, нужна светская же форма самовыражения. И она имеется — это коммунизм. Только он может составить и составит альтернативу нынешней глобалистско-ультраимпериалистической мир-системе. Хотя и не все православные, как и представители других традиционных конфессий, увы, это понимают.


_______

Статья является расширенным выступлением автора на круглом столе «Россия: образ будущего», прошедшего в ИА REGNUM 18 сентября 2019 года.
Подробности: https://regnum.ru/news/polit/2724236.html
Любое использование материалов допускается только при наличии гиперссылки на ИА REGNUM.

Tags: Аналитика, Россия - образ будущего
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments