fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Categories:

Эра грядущих Соколовых

Историческая память нужна для соотнесения людей с их героическим прошлым — ради строительства будущей жизни. Реконструкторство же вкупе с подвёрстыванием нужно для создания общества постистории.



1db2af4a23f6
Томас Роулендсон. Смерть и Бонапарт — два короля террора. 1 января 1814 г.


Убийство преподавателем СПбГУ Олегом Соколовым аспирантки Анастасии Ещенко подоспело как раз вовремя для желающих принять закон о семейно-бытовом насилии.

Закон этот, вводящий понятие «психологическое насилие», является первым шагом к внедрению в России пресловутой Стамбульской конвенции. Данный закон поставит семьи под тотальный контроль и позволит не только жёнам засуживать мужей по причине «косого» взгляда, но и ювенальным органам изымать детей под предлогом «психологического давления» со стороны родителей.

Приняв западную конвенцию, мы очень скоро получим полноценное безумие, уже разворачивающееся сегодня на Западе, — с повсеместным лёгким отъёмом детей, секспросветом в детских садах, доступом гомосексуалистов в школы, рынком детей для гомосексуальных пар и т. д. Всё это в целом приведёт к страху перед созданием семьи и рождением детей, к эскалации насилия в обществе.

Естественно, что народ такого закона не хочет, а лоббисты из НКО, давно осваивающие западные гранты и рассчитывающие после принятия закона на расширение финансирования, — хотят. И ухватились за дело «учёного-потрошителя» с присущим им неистовством, не очень заморачиваясь тем, что вроде бы и не в семье произошла страшная история.

Лоббисты вышеуказанного закона уже подняли на флаг дело сестёр Хачатурян, убивших отца (криминального авторитета, психопата-самодура и растлителя) из опасения наказания за потраченные с карточки деньги. За домашнего деспота пытаются выдать и Соколова. Но давайте рассмотрим, является ли Соколов порождением традиционного российского общества, носителем «патриархальной» ментальности, — или же тут налицо нечто совершенно иное?

Портрет убийцы всегда важен для расследования, и особенно — когда убийство оказывается резонансным с идущими в обществе процессами. Так что мы даже признательны бойким продвигательницам закона о семейно-бытовом насилии за то, что они решили поспекулировать на трагедии и поставили две эти темы во взаимосвязь.

Посмотрим пристальней, что из себя представляет личность убийцы с научными званиями.

Одиозные детали произошедшего у всех на слуху. Доцент главного петербургского вуза был в пьяном виде выловлен в Мойке с рюкзаком, в котором находились отпиленные руки его любовницы. После убийства Соколов хладнокровно принимал гостей в квартире, где в соседней комнате лежал труп. Позже отпилил голову и руки специально купленной для этого пилой. Пил, так как его мутило. Пошёл избавляться от частей тела. Будучи пьян, начал тонуть. И если бы не проезжающий мимо шофёр, бросившийся спасать убийцу из воды, совершённого злодеяния, скорее всего, так и не обнаружили бы.

Поклонники Соколова изображают его высокоуважаемым автором книг о Наполеоне. Действительно, Соколов писал о своём кумире книги (об их качестве мы поговорим ниже), читал лекции в Сорбонне и был награждён французским орденом Почётного легиона за изучение и популяризацию (за последнее французам явно стоило его награждать, но об этом тоже ниже) истории Франции.

Соколов являлся также членом научного совета частного французского Института социальных, экономических и политических наук (ISSEP) в Лионе, созданном Марион Марешаль, внучкой Жан-Мари Ле Пена, основателя крайне правой французской партии «Национальный фронт». Заметим, связь с Марешаль навряд ли может не свидетельствовать о близости петербургскому преподавателю правой доктрины.


Соколов во второй половине 70-х гг. стоял у основания советского реконструкторского движения. По его определению, данному в 2004 г. радио «Свобода», реконструкторство — «если это не уход от жизни вообще», то перенос на некоторое время людей «в другой мир, в другую эпоху, где им лучше дышится, где они себя чувствуют более комфортно». О КГБ, поощрявшем тягу реконструкторов к комфорту, Соколов скажет: «К этим людям у меня, прямо скажем, хорошее отношение, потому что они смотрели за тем, что мы делаем, но, в общем, нам не мешали».

Добавим, что не просто не мешали: реконструкторские сообщества в период позднего СССР целенаправленно создавались под контролем спецслужб, как и тусовки эльфов и гоблинов, для слива социальной энергии.


Вплоть до наших дней 63-летний, располневший, убелённый сединами преподаватель регулярно обряжался в наполеоновский мундир — и не только на реконструкторских балах и парадах, но и на лекциях перед студентами.

Совершенно впадая в роль, Соколов как-то натравил своих обожателей на задавшего неудобный вопрос студента, а также делал явно избыточные для любой реконструкции вещи: вырывал зубы лошадям, забивал их до смерти, по-гусарски вдрызг упивался на зарубежных реконструкторских сборищах.


Что же скрывалось за этой странной почтенно-экстравагантной маской?

Мать убитой Галина Ещенко заявила, что Соколов поставил её дочь под полный контроль, и что причиной убийства могло стать намерение Анастасии уйти. О громком скандале из-за нежелания престарелого преподавателя отпускать девушку на день рождения к другу вспоминает и соседка.

При этом мать Соколова вспоминает, что тот не хотел разрывать с девушкой, которая, по его словам, «помогает по работе, очень толковая». А подруга Ещенко рассказывает, что Настя «чувствовала, что теряет себя в научном плане». Что её «интересовала история России XX века», а «скакать по камням она не хотела».

Сама Настя в опубликованной переписке с подругой пишет, что «не бросила начало XX века» и «старается на себя не забивать», что надо «делать что-то для людей». А также, что «просто разговоров не хватает, простых и чистых», что она себя «всё меньше чувствует собой» из-за Соколова и что «не хочется убивать душу».


В жизни Соколова уже был документально зафиксированный случай насилия над сожительницей — ещё одной молоденькой студенткой, также пытавшейся от него уйти. По её рассказу, Соколов полностью подчинил её жизнь своей, манипулируя при помощи лжи. В 2008 году девушка подала заявление в милицию о том, что Соколов привязал её к стулу, угрожал изуродовать лицо горячим утюгом и убить, бил и чуть не задушил. Но делу преподавателя СПбГУ тогда так и не дали ход. А девушка… жила с ним после этого ещё год.

То, что органы МВД так и не возбудили тогда уголовного дела ни по ст. 117 УК («Истязание»), ни по ст. 119 УК («Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью»), явно свидетельствует против сложившейся постсоветской правоприменительной (но именно правоприменительной!) практики, легко оставляющей (повторим, вопреки закону!) на свободе преступников. Слишком очевидно, что в традиционном советском обществе Соколов трижды подумал бы, бить и убивать ли, зная, что за это ему грозят тюрьма или высшая мера.

Но вернёмся к биографии Соколова.

Ещё раньше, в 1981 году, во время съёмок фильма «Россия молодая», молодой Соколов стал, по воспоминаниям основателя Петровского морского военно-исторического клуба Рудольфа Пожигина и его жены, архитектора Ирины Фёдоровой, виновником гибели человека. Корабль, который доверили вести Соколову, имевшему документы о прохождении курсов судовождения, пошёл ко дну.

Соколов в одиночку сбежал на шлюпке с тонущего корабля, бросив других участников съёмок, в том числе подростков. На просьбу спасти запутавшегося в снастях историка Сорокина он не отреагировал, учёный погиб. Зато Соколов, вспоминают бывшие соратники, спас в своём дипломате старинные подсвечники. От уголовной ответственности его тогда «откосил» отец-полковник.


Эта ранняя история, согласимся, напоминает роман Горького «Жизнь Клима Самгина». Её герой — типичный интеллигент, «жертва истории», отказавшийся в детстве помочь тонущему товарищу, а затем последовательно превращавшийся в весьма отвратную личность.

Кстати, о детстве и семье Соколова. Может, будущего убийцу пороли или оскорбляли в семье, чем нанесли непоправимое увечье его психике? Напротив! По словам матери, отец никогда не был с ним строг. Родители вплоть до последнего времени «всегда ждали» от сына «его великих дел», «всю жизнь в него вкладывали, верили, учили». То есть это была отнюдь не строго воспитующая традиционная семья, а семья интеллигентная, трясущаяся над сыном и растящая его как гения.

Перед нами история распущенного, самовлюблённого человека в ситуации постсоветского коррупционного гуляй-поля. При этом болезненная акцентуированность на себе и своём «величии» вкупе со всё больше обнаруживающимся расхождением между создаваемым образом и реальностью явно становится предпосылкой к преступлению.

Добавим, что первая жена Соколова — бывшая школьница колледжа, где он преподавал, — ушла от него. По словам Соколова, приводимым знакомой его молодости, «она стала злой фурией, я воспитал чудовище». То же самое он скажет на суде и об убитой им Ещенко — мол, якобы при разговорах о детях от предыдущего брака она «превращалась в чудовище».

Однако, по мнению вышеупомянутой знакомой, эта первая жена на самом деле ушла, поняв, что мужа и после рождения ребёнка по-прежнему ничего не интересует, кроме него самого и его имиджа. Соколов, по воспоминаниям его знакомой, говорил ей: «Как ты себе представляешь, у меня дома стоит бюст Наполеона, всё солидно, ко мне приходят гости, а у меня дети в подгузниках бегают».

При этом женщин, по её словам, Соколов выбирал тоже специфически: «Женщин выбирал, как фарфоровые статуэтки…» (а также, что явно выявилось в истории с Ещенко, как удобных помощниц в работе).

«Человеком», таким образом, оказывался один Соколов. А женщины и дети служили лишь красивым фоном к его персоне — куда, по сути, менее нужными вещами, чем подсвечники.

Налицо сразу же замеченное нашей и западной прессой сходство петербургского преподавателя с героем романа Достоевского «Преступление и наказание» Раскольниковым, зарубившим, как известно, топором старуху-процентщицу.

Действительно, Раскольников также вдохновлялся историей выдающейся личности — Наполеона, считавшего, что для большого дела возможны любые жертвы. Раскольников объяснял:

«Я задал себе один раз такой вопрос: что если бы, например, на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну так решился ли бы он на это, если бы другого выхода не было? Не покоробился ли бы оттого, что это уж слишком не монументально и… и грешно? Ну так я тебе говорю, что на этом „вопросе“ я промучился ужасно долго, так что ужасно стыдно мне стало, когда я, наконец, догадался (вдруг как-то), что не только его не покоробило бы, но даже и в голову бы ему не пришло, что это не монументально… и даже не понял бы он совсем: чего тут коробиться? И уж если бы только не было ему другой дороги, то задушил бы так, что и пикнуть бы не дал, без всякой задумчивости!.. Ну и я… вышел из задумчивости… задушил… по примеру авторитета…»


Однако есть и огромное различие между Раскольниковым и Соколовым. Раскольников хотел изменить несправедливо устроенное общество. Он жалеет Соню Мармеладову, вынужденную стать проституткой, чтобы прокормить семью, жалеет и других жертв социальной несправедливости. В романе у Раскольникова есть альтер эго — совершенно опустившийся подонок, после общения с которым молодой человек и решается идти в полицию с повинной. Это растлитель девочек Свидригайлов, чей образ весьма смахивает на Соколова.

Но вот что особенно интересно: как и в случае с Раскольниковым, образ мыслей Соколова изобличают написанные им сочинения.

Интернет полон соплями и слюнями по поводу великих и благородных идей Соколова, которые, несмотря, мол, на то, что их автор морально убил себя, останутся жить в веках. Только и разговоров, что о вкладе профессора в историческую науку, так что о разрубленной им девушке все уже фактически забыли (что, согласитесь, говорит о нашем обществе!).

Во время интервью Соколов слёзно просил передать ему очки, дабы он мог читать книги: «Я как учёный, я когда вот так просто… я схожу с ума. Я просто умоляю, чтобы мне дали хотя бы заниматься своим делом, даже сейчас».

Что Соколов сходит с ума, все и так уже поняли, но что же это за столь якобы значимые для науки труды петербургского доцента?


Читать дальше



Tags: Аналитика, История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments