fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Category:

Как власовцы «Прагу спасали», или «Неуловимые ковбои Джо» из РОА - 2 часть

1 часть

И тем не менее в конце 1944 года руководство нацистской Германии решило расширить функции РОА и вывести её за рамки формально-пропагандистского института.


73fde9e22c77
Жители освобождённой Праги приветствуют советских солдат. 9 мая 1945 г.



Главной причиной к этому стало стремительное ухудшение стратегического положения Третьего рейха. Всё острее сказывалось истощение людских ресурсов. За период с июня по декабрь 1944 года германские вооружённые силы понесли тяжелейшие потери: только на Восточном фронте погибло в боях, умерло от ран, болезней и не боевых причин 882,9 тыс. германских солдат и офицеров.

Кроме того, ещё сотни тысяч германских военнослужащих оказались в советском плену. Силы вермахта сгорали под ударами Красной Армии: если на 1 июня 1944 года группировка германских сухопутных войск на Восточном фронте насчитывала 2,62 миллиона человек, то к 1 октября её численность упала до 1,79 миллиона.

Кроме того, Германия потеряла почти всех союзников: Финляндия, Румыния и Болгария вышли из состава Оси, причём последние две страны передали крупные военные контингенты в подчинение советского командования.

В такой ситуации германское военное руководство начало хвататься за любую, даже явно гнилую соломинку, лишь бы изыскать источники для пополнения своих вооружённых сил, терпевших поражение за поражением.

18 октября Гитлер издал указ о тотальной мобилизации всех не состоявших на военной службе мужчин в возрасте от 16 до 60 лет. В попытке преодолеть кризис мобресурса нацисты пошли даже на официальное нарушение своих идеологических норм: 28 августа 1944 года был издан приказ, согласно которому женщины, служившие во вспомогательных организациях при вермахте и ваффен-СС в качестве вольнонаемного персонала, получали статус военнослужащих.

Вполне естественно, что гитлеровцы в поисках дополнительных мобилизационных контингентов обратили внимание и на РОА, из которой ранее не собирались создавать крупную военную силу.

Ещё одной причиной корректировки отношения нацистов к власовцам стали изменения, произошедшие в военном руководстве Германии. После попытки государственного переворота, осуществлённой в июле 1944 года группой высокопоставленных офицеров вермахта, Гитлер провёл кадровые перестановки в германских вооружённых силах.

Прежде всего эти перестановки затронули армию резерва — структуру вермахта, отвечавшую за подготовку призывников для сухопутных войск и охрану внутренних районов рейха. Главнокомандующим армии резерва вместо арестованного за участие в антигитлеровском заговоре генерал-полковника Фридриха Фромма стал рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер.

В результате армия резерва фактически оказалась подчинена СС, и это не могло не отразиться на комплектовании вооружённых сил. В СС к тому времени получила широкое распространение практика формирования бригад и дивизий из «неарийских» народов (французов, хорватов, венгров, боснийцев, эстонцев, латышей, украинцев, русских et cetera), и Гиммлер, оказавшись во главе армии резерва, начал переносить эту практику в вермахт.

16 сентября 1944 года Гиммлер принял у себя Власова и поручил ему создать политический центр для объединения различных формирований русских коллаборационистов. К чему Власов незамедлительно и приступил.

Вскоре после этого совещания Гиммлер направил Власову телеграмму о назначении его «Верховным командующим» русских коллаборационистских формирований.

Создание политического центра русских коллаборационистов не заняло много времени: 14 ноября в Праге прошло первое официальное заседание «Комитета освобождения народов России» (КОНР), на котором был оглашён «Манифест освобождения народов России».

В Манифесте говорилось о формировании при КОНР «вооружённых сил» с Власовым в роли главнокомандующего. В состав «вооружённых сил» КОНР формально включались практически все существовавшие к тому времени крупные русские коллаборационистские соединения, однако многие из них (организованный белоэмигрантами Русский охранный корпус, действовавший в Югославии, и казачьи корпуса фон Паннвица и Доманова) в силу нахождения на разных театрах военных действий фактически Власову не подчинялись. Вместе с тем в составе РОА формировались и новые соединения, но в предельно скромном количестве.

На сентябрьском совещании Власов испрашивал у Гиммлера разрешения на создание десяти дивизий, однако руководитель СС дозволил сформировать только пять, а в телеграмме о назначении Власова командующим и вовсе назвал только две дивизии, туманно пообещав при этом: «На вас будет возложено верховное командование всеми новыми формирующимися и перегруппирующимися русскими соединениями».

Апологеты Власова порой трактуют ограничение числа формируемых дивизий РОА как ещё одно доказательство тезиса, что нацисты «боялись» Комитета освобождения народов России как «третьей силы».

Однако куда более вероятно, что гитлеровцы просто понимали реальный потенциал контингента, из которого формировались новые дивизии. Фактически дивизии РОА создавались путём объединения и реорганизации других коллаборационистских частей: остатков РОНА, восточных батальонов et cetera.

Например, 1-я дивизия РОА (она же 600-я пехотная дивизия вермахта) формировалась из личного состава 29-й дивизии при СС «РОНА» (бывшая бригада Каминского, имевшая богатый опыт карательных акций, — в частности, она «отметилась» при подавлении Варшавского восстания), ряда восточных батальонов и ещё нескольких русских частей.

Фактически сколько-нибудь реальной поддержки гитлеровцы могли ожидать от весьма небольшой части русских коллаборационистов (вроде тех же головорезов из банд Каминского).

А отношение к самому Власову и его «Комитету» у германского военного и политического руководства оставалось пренебрежительным. Генерал-фельдмаршал Фердинанд Шернер, на исходе войны командовавший группой армий «Центр», уже после капитуляции Германии сказал советским офицерам: «Моё впечатление о Власове: он фантазёр и … ничего не достиг».

Так или иначе, в ноябре 1944 года началось формирование 1-й пехотной дивизии РОА, в январе 1945–2-й пехотной дивизии (она же 650-я пехотная дивизия вермахта), и в феврале 1945–3-й пехотной дивизии (она же 700-я пехотная дивизия вермахта).

Также в составе РОА началось формирование военно-воздушных сил, в которые включались и подразделения ПВО.

Между тем положение нацистской Германии продолжало ухудшаться. В январе 1945 года Красная Армия начала две крупномасштабные наступательные операции: Восточно-Прусскую и Висло-Одерскую.

Висло-Одерская операция увенчалась потрясающим успехом советских войск, мощными ударами разгромивших германские силы на Висле и в короткие сроки прорвавшихся вперёд на расстояние до 500 километров.

1-й Украинский фронт под командованием маршала Ивана Конева вытеснил германские соединения из Силезского промышленного района, угольные и металлургические производства которого имели огромное значение для германской военной промышленности, особенно после массированных бомбёжек Рура американо-британской авиацией.

30 января германский министр производства вооружений Альберт Шпеер представил Гитлеру меморандум, начинавшийся словами: «Война проиграна». В этом меморандуме признавалось:

«Немецкая оборонная промышленность более не будет в состоянии хотя бы в какой-то степени… покрыть потребности фронта в боеприпасах, оружии и танках. В этом случае станет также невозможным компенсировать превосходство противника в технике за счёт личной храбрости наших солдат».


В то же время передовые соединения 1-го Белорусского фронта под командованием маршала Жукова вырвались к Одеру менее чем в 100 километрах от Берлина и начали захватывать плацдармы на западном берегу реки.

10 февраля 1945 года Жуков представил Сталину доклад, в котором выразил намерение провести операцию с целью «…прорвать <…> оборону на западном берегу р. Одер и овладеть городом Берлином».

Численность германских сухопутных войск на Восточном фронте, с трудом доведённая германским командованием к 1 января до 2,23 миллиона человек, к концу февраля упала до 2 миллионов.

Но Гитлер не собирался сдаваться и собрал на подступах к Берлину и в Померании новую группу армий, получившую название «Висла». Во главе этой группировки Гитлер поставил Гиммлера, начавшего готовить контрнаступление по правому флангу 1-го Белорусского фронта.

В группу армий «Висла» перебрасывались войска из других группировок для проведения контрнаступления, а также для обороны подступов к Берлину. На советские плацдармы на Одере обрушился настоящий шквал контрударов, завязались ожесточённые бои. Нацисты уже не считались ни с какими потерями и в попытках оттянуть свою гибель торопливо вбрасывали в горнило боёв всё новые и новые массы людей.

С февраля 1945 года в фольксштурм (ополчение) стали призывать не только мужчин, но и женщин. Штурмбаннфюрер СС Карл Нейхаус, отвечавший в имперском руководстве СС за вопросы культа и вероисповедания, на допросе в плену сообщил:

«Гиммлер, по-видимому, искренне считает, что в современных условиях, если внушить солдатам фанатизм, можно будет немецким мясом пробить русское железо».

По ряду сведений, в февральских боях на Одере приняли участие и отдельные части РОА, причём адвокаты коллаборационистов всячески превозносят проявленные ими в этих боях боевые качества.

Так, западногерманский историк Йоахим Хоффман, в своих работах последовательно отстаивавший ревизионистские тезисы о превентивности германского нападения на СССР в 1941 году, ради героизации власовцев не остановился и перед выставлением германских солдат жалкими трусами.

Так, описывая бои за Ной-Левин 8–9 февраля, в которых частям вермахта удалось контратаками оттеснить 230-ю стрелковую дивизию 9-го стрелкового корпуса 5-й ударной армии, Хоффман утверждает:

«Власовцы буквально проложили немцам путь в Ней-Левин. <…> Немецкие солдаты не решались продвигаться вперёд без РОА, и даже штурмовые орудия были спрятаны за домами».

Также Хоффман ссылается на отзывы Гиммлера и запись в дневнике главного нацистского пропагандиста Геббельса от 7 марта 1945 года: «Великолепно сражались войска генерала Власова». На деле крайне сомнительно, что группа в составе трёх взводов (а именно такой состав власовских подразделений указывается в работах того же Хоффмана) могла оказать существенное влияние на бой дивизионного масштаба.

В документах 230-й стрелковой дивизии, 9-го стрелкового корпуса, 5-й ударной армии и даже 1-го Белорусского фронта вообще ни словом не упоминаются какие-либо власовцы в боях под Ной-Левином в конце первой декады февраля 1945 года.

В журнале боевых действий 230-й стрелковой дивизии упоминается «…301 пп (301-й пехотный полк. — Ф.П.), который ежедневно пополняется свежими подразделениями из запасных частей, при поддержке танков неизвестной нумерации».

В аналогичном документе 9-го стрелкового корпуса состав противостоявшей вражеской группировки на 8 февраля определён следующий:

«Противник частями 119 МП (мотопехотный полк. — Ф.П.), подразделениями 35 МП 25 МД (35-й мотопехотный полк 25-й моторизованной дивизии. — Ф.П.), 300, 301 и 302 ПП (пехотными полками. — Ф.П.) дивизии «Добериц» и подразделениями танков и самоходных орудий общей численностью до 80 штук предпринял ряд яростных контратак…»

При этом бои за Ной-Левин в красноармейских документах в самом деле оценивались как очень напряжённые. В журнале боевых действий 5-й ударной армии сообщается:

«С 7.40 8.2.45 противник бешено контратакует 9 скк (9-й стрелковый Краснознаменный корпус. — Ф.П.)».

В журнале боевых действий 230-й стрелковой дивизии признавалось, что «…противнику удалось окружить 1/990 сп (1-й батальон 990-го стрелкового полка. — Ф.П.)». Для выправления ситуации на участке 230-й дивизии командир 9-го стрелкового корпуса распорядился усилить 230-ю стрелковую дивизию двумя истребительно-противотанковыми артполками «с задачей не допустить дальнейшего продвижения противника».

В общем, получается, что под Ной-Левином советское командование не заметило власовцев, и в свете этого факта утверждения Хоффмана об их прямо-таки решающей роли и о том, что без солдат РОА даже германские танкисты и самоходчики не осмеливались выводить свои машины из-за укрытий, выглядит странно.  Тем более что активная деятельность германской бронетехники упоминается, например, в журнале боевых действий 9-го стрелкового корпуса, где говорится:

«Остальной состав 990 СП, не оставляя Ной-Левин, продолжает напряжённые уличные бои с танками противника». Впрочем, Хоффман всё же не стал умалчивать, что германские офицеры на совещании у командующего 9-й полевой армией вермахта 1 апреля 1945 года высказывались о «русском формировании как о самом слабом».



80d24bba0dd6
Жители Праги встречают советских солдат-освободителей. Май 1945 г.


Оценки Хоффмана и других героизаторов власовщины выглядят окончательно сомнительными в свете событий, произошедших с РОА после февраля 1945 года.

К марту в целом завершилось формирование 1-й пехотной дивизии РОА, и германское командование приняло решение задействовать её в боевых действиях на Одере, где ожидалось крупномасштабное советское наступление на Берлин.

2 марта полковник вермахта Герре передал командиру 1-й власовской дивизии Сергею Буняченко приказ о подготовке к выступлению на фронт в район Штеттина.

Буняченко отреагировал бурным возмущением и заявил, что германское командование не может бросать русские части в бой по своему усмотрению.

5 марта в дивизию приехал сам Власов, после переговоров с которым германское командование скорректировало своё решение. Власовцам предстояло отправиться не под Штеттин, а юго-восточнее Берлина, в район Франкфурта-на-Одере.

Кроме того, гитлеровцы пообещали, что в тот же район прибудет 2-я дивизия и ещё ряд частей РОА, которые пойдут в бой под командованием Власова.

Но, так или иначе, на фронт отправиться пришлось, и это вызвало у власовцев бурю эмоций на грани истерики. Редактор власовской газеты «Воля народа» Александр Казанцев назвал отправку 1-й дивизии РОА на фронт «ударом в спину и Освободительной армии, и движению в целом». Избежал отправки на фронт лишь 4-й пехотный полк дивизии, ещё не закончивший формирование.

27 марта 1-я дивизия вошла в состав 9-й полевой армии вермахта и была поставлена командующим армии генералом пехоты Теодором Буссе во вторую линию обороны, пролегавшую в 10–12 километрах от первой линии. Однако даже такое весьма удалённое положение от передовой вызвало у власовцев дискомфорт.

Когда же 6 апреля командующий 9-й армией отдал 1-й дивизии РОА приказ выдвинуться в первую линию и подготовиться к локальной операции по уничтожению небольшого советского плацдарма в районе Эрленгофа, Буняченко снова принялся заявлять, что дивизия подчиняется Власову.

Тогда гитлеровцы опять вызвали Власова в дивизию, и 9 апреля он подтвердил приказ Буссе. Впрочем, в дивизии Буняченко «командующий РОА» долго не задержался и уехал уже 11 апреля: ему предстояло официальное бракосочетание с вдовой офицера СС Адельгейдой Биленберг.

Пришлось Буняченко исполнить приказание Буссе и выдвинуть дивизию в первую линию. Впрочем, он выдвинул не всю дивизию, а только два пехотных полка из трёх и артиллерийские части. Однако даже при этом у Эрленгофа власовцы обладали численным превосходством над советскими частями.

Согласно показаниям, данным Буняченко в советском плену, 1-я пехотная дивизия насчитывала около 20 тысяч человек. Для сравнения, германские пехотные дивизии по штату 1944 года составляли 12 769 человек, причём понятно, что реальная численность участвовавших в продолжительных боевых действиях соединений вермахта была гораздо меньше предписанной штатными расписаниями.

Кроме того, пехотные дивизии вермахта не имели танков, тогда как Буняченко располагал десятью Т-34. Власовская дивизия превосходила обычные пехотные дивизии вермахта и артиллерийским вооружением.

С советской стороны плацдарм у Эрленгофа занимал 415-й пулемётно-артиллерийский батальон 119-го укрепрайона 33-й армии. Командовал 119-м укрепрайоном генерал-майор Гавриил Лихов. В общей сложности укрепрайон, состоявший из шести пулемётно-артиллерийских батальонов, по состоянию на 10 апреля насчитывал 3441 человека.

Но даже при более чем выгодном соотношении сил власовцы не горели желанием идти в бой. Рядовой разведдивизиона 1-й дивизии Сигизмунд Дичбалис вспоминал:

«Нам не объяснили, зачем без какой-либо попытки провести пропаганду среди красноармейцев, державших это предмостье, нам надо было лезть на колючую проволоку и лежать под минометным огнём».

Вот так! Освободители русского народа от ига большевизма — они такие! Пропаганду вести с безопасного расстояния — это всегда пожалуйста, рады стараться, а вот сразиться с красноармейцами — ни-ни!

Другой бывший солдат 1-й власовской дивизии, Станислав Ауски, без обиняков писал после войны, что части РОА «стремились к сохранению собственной жизни». Отметим, что 11 апреля в расположение 119-го укрепрайона перебежал один из власовцев, так что красноармейцы знали, с кем им предстоит иметь дело.

В мемуарах власовцев и работах их апологетов много говорится о неудобной местности: мол, и применение танков в частично затопленных разлившейся рекой низинах исключалось, и пространства было мало, и советская артиллерия имела преимущество на восточном берегу, возвышавшемся над западным…

Не забывают провласовские авторы посетовать и на германское командование: мол, обещали артиллерийскую и авиационную поддержку, да не дали. Вот только на самом деле авиаподдержка была — её оказывали власовские же авиачасти. Про жалобы на отсутствие артподдержки со стороны одного из сильнейших в артиллерийском отношении соединений 9-й армии даже трудно что-то сказать.

А ещё неблагодарные германцы отказали передовикам идеологической борьбы с большевизмом в выдаче дополнительных боеприпасов и велели использовать имеющиеся!

Правда, командир 2-го пехотного полка дивизии Вячеслав Артемьев признавался:

«Надо сказать, что в действительности в Первой дивизии боеприпасов было более, чем требовалось, но в штаб 9-й армии умышленно были даны неправильные сведения, сократив в них количество имеющихся боеприпасов более чем в два раза».

(Продолжение следует.)



Источник

Tags: Война с историей
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments