fedorova_tl (fedorova_tl) wrote,
fedorova_tl
fedorova_tl

Categories:

Юрий Дроздов. Фантастическая судьба, в которой вымысел исключён.

19 сентября Юрию Ивановичу Дроздову исполнилось бы 95. Его нет с нами три года, но люди, знавшие его, обязательно поднимут бокал, вспомнят об уникальных аналитических способностях, редких человеческих качествах. Вспомним и мы.


119036492_2815795728640910_3975517261166544563_n

Он брал Берлин в Великую Отечественную. Участвовал в операции по обмену советского разведчика Абеля на американского лётчика Пауэрса. В период «холодной» войны работал резидентом в Нью-Йорке и Пекине. Более 10 лет возглавлял управление нелегальной разведки ПГУ КГБ СССР. Создал группу спецназа «Вымпел». Разработал и организовал операцию по взятию дворца Амина в Афганистане…

Я видела Юрия Ивановича всего пару раз. Он входил в помещение – и «знающая» публика почтительно расступалась: генерал-майора Дроздова уважали все – коллеги, подчинённые, противники… В свои за 90 легенда российской разведки продолжал трудиться – руководил аналитическим центром «Намакон» и делал весьма точные прогнозы о будущем России и мира. Как и многие нелегалы он не любил давать интервью, и всё-таки однажды нам удалось пообщаться.

Начало.
В первую очередь меня, конечно, интересовали «истоки» – откуда берутся такие люди…

"Помню отца только военным, всегда в форме, – рассказывал Дроздов. – Иван Дмитриевич происходил из зажиточного рода. Участник Первой мировой войны, награждённый Георгиевским крестом за храбрость, он с воодушевлением встретил революцию. Время было такое, что даже у членов одной семьи расходились взгляды на политическое устройство России. Не исключением была и наша: мой отец, царский офицер, перешёл на сторону большевиков и отправился воевать в составе дивизии Чапаева, а его брат сражался по другую сторону баррикад – гражданская война в отдельно взятой семье! Отца мотало по подразделениям – Сибирь, Белоруссия, в конце концов он осел в районе Борисова.

У мамы – Анастасии Кузьминичны – тоже интересная биография. Выросла в семье охранника помещичьего сада. Хозяин сдуру выучил её в гимназии – отдал туда вместе со своей дочерью. Потом устроил работать машинисткой на английскую фабрику в Переславле-Залесском. Вернулась в отчий дом моя мама с хорошей специальностью и получила место машинистки в НКВД…


Помню себя с того времени, когда мы поселились в Минске. Отец занимался кадрами в местном университете, иногда выступал по радио – военных к этому привлекали. Особой системы в моём воспитании родители не придерживались. Я рос дохлым, болел всем подряд, разве что «воды в коленке» не было. Отцу это надоело, и он принял мудрое решение ежегодно с началом весны отправлять меня с военными частями в лагерь под Минском. Каждое лето я проводил в палатке, так и окреп… ".

Отец повлиял и на выбор профессии юного Юры. Из Минска Ивана Дмитриевича перевели в Харьков, в центральную школу ОСОВИАХИМа – снова работать с кадрами. В 1935 – 1937 годах в разных городах СССР создавались специализированные артиллерийские и авиационные школы, это были заведения полувоенного типа…

"Вот в одну из таких артиллерийских школ отец меня, четырнадцатилетнего, и определил. И преподаватели, и пацаны ходили в форме, и это, конечно, дисциплинировало. В этой школе мне пришлось учить украинский язык, в первом диктанте на одной странице я сделал 39 ошибок! И так это меня задело, что я всерьёз заинтересовался предметом, приналёг. Полученные знания мне потом весьма пригодились в разведывательной деятельности"
.

Склонность к языкам у Юрия Ивановича оказалась вообще исключительная. Выученный впоследствии в совершенстве немецкий язык позволит ему работать в Германии в роли местного клерка! Немцы принимали его за жителя Лейпцига.  Но вернёмся всё же к юности.
– А правда, что вас едва не исключили из комсомола?

"Когда началась война, мне шёл 15-й год, – вспоминает Юрий Иванович.- Нас эвакуировали в Казахстан, в Актюбинск. Везли на пароходе через Сталинград, немцы его ещё не бомбили, но уже над ним летали. Фашистское наступление на город мы с товарищами восприняли как личный вызов: мы же останавливались там на два дня, с кем-то познакомились, нам оттуда приходили письма. Я подговорил двух школьных друзей сбежать в Сталинград, чтобы воевать с немцами. За это нас чуть было и не исключили из комсомола. Директор собрал класс, все обсуждали наше поведение и вынесли вердикт: необходимо доучиться… Но вскоре военная ситуация обострилась, школу перебросили под Ташкент, а в 1943 году мы уезжали оттуда в артиллерийское училище, в Энгельс.

Должен сказать, что создаваемые в те времена школы и училища во многом соответствовали дореволюционным образцам, но война вносила свои коррективы, заканчивая училище, мы уже знали современные артиллерийские орудия, в создании которых принимали участие опытные вояки.

Вот говорят, в войну не берегли людей, разбрасывались ими, относились как к пушечному мясу… А я с товарищами пробыл в училище полтора года вместо девяти месяцев, нас не спешили отправлять на фронт, учили, возились… У нас был преподаватель из знаменитого рода Бенуа – бывший полковник царской армии, так обстоятельно занимался с нами конной подготовкой, вольтижировкой…".

Война
В итоге и отец, и сын Дроздовы всё-таки попали на фронт.  Отец ушёл воевать в возрасте 47 лет и стал начальником химической службы в артиллерийском полку. В одном из боёв под Старой Руссой был ранен – снайперская пуля вырвала ему правое лёгкое.

"Уже первое письмо с фронта извещало нас с мамой о том, что отец лежит в госпитале. На поправку он шёл долго, ранение было тяжёлым, в спине большая дырка… Быстрому выздоровлению, видимо, ещё мешало беспокойство о семье. Я в ту пору уже был сержантом, рвался на фронт, и тут меня вызывает начальник училища и сообщает, что он получил письмо от моего отца, который просит оставить меня в Энгельсе командиром взвода, чтобы мама не была одна. Моему возмущению не было предела…
119011619_2815799578640525_4362275243502042525_o
Я застал войну в последние полгода и никаких подвигов не совершил. Попал на 1-й Белорусский фронт. Нас высадили на окраине Польши в начале января 1945-го. 3-я ударная армия, 57-й противотанковый отдельный дивизион, я – командир взвода огневого подразделения, на мне десять человек и две пушки.

Боевой путь начался со взятия Варшавы. Когда я много лет спустя в Нью-Йорке сказал польскому послу о том, что Варшаву мы взяли не 17 января, как принято считать, а тремя днями раньше, он изумился. А ведь действительно, советские войска были в городе уже 14-го числа.


Потом мы вошли в Померанию, слились со 2-м Белорусским фронтом, двинулись по Балтийскому морю. Оттуда нас быстро перебросили в район Зееловских высот, где мы подготовили форсирование Одера…".

«Подвигов не совершил», – сожалеет наш герой, «забыв» об уничтоженной его подразделением в боях за Берлин вражеской артиллерии и полученной за это награды – ордене Красной Звезды. А было Юрию в ту пору всего 20 лет…

Любовь.

На фронте Дроздов встретил любовь всей своей жизни.

"Людмила прошла всю войну. А познакомились мы в Польше, я там попал в госпиталь с экземой. У жены непростая биография. Ей не было и 16 лет, когда немцы оккупировали её родной город Нелидов, они с матерью смогли сесть в эвакуационный поезд и в итоге оказались в какой-то деревне. Вскоре туда пришли наши санитарные части, начали создавать госпиталь, и Людмила стала работать санитаркой. Девчонка она была сообразительная, и её стали использовать в качестве спецкурьера. Несколько раз переходила линию фронта, и не было ни одного случая, чтобы её кто-либо обидел, хотя она была очень смазливая. (Смеётся.) Так и дошла с госпиталем до Берлина и оставила на стене Рейхстага надпись «Я была здесь!».
119021865_2815799245307225_321485841117967143_o
Мы поженились в Берлине, замуж она выходила под фамилией матери – Качаловская, по отцу она Юденич. И если бы кто-то узнал, что я женился на девушке с такой фамилией, никакой службы в секретных органах не состоялось бы…".

…У меня в руках фотография 1946 года, сделанная в германском Бурге, люблю её рассматривать: молодой Юрий нюхает хрупкий цветочек, протянутый Людмилой, и оба смеются. В этом кадре столько нежности, света, надежды на новую, мирную жизнь…

Пока мы с Юрием Ивановичем разговариваем, он несколько раз звонит супруге, справляется о самочувствии: «Всё свободное время стараюсь посвящать ей».  Людмила Александровна разделила трудную судьбу мужа – все эти 35 лет, отданные разведке, частые разлуки, стрессы, переезды… Юрий Иванович говорил, что жена научилась определять его настроение по звуку мотора его машины.

…В 1966 году в одной из стран из-за плотной слежки он не смог пойти к тайнику. Выручила супруга. Вернувшись, она отдала ему контейнер с фотоплёнками со словами: «Теперь я знаю, почему вы заканчиваете инфарктами».

Спрашиваю Дроздова, в чём секрет семейного счастья.
"А кто его знает? Мы и ругались, и иногда надоедали друг другу, но семья – это важно. Когда у тебя дети, внуки, правнуки, ты понимаешь, что живёшь ради кого-то.

Командировки.

"В 1945 году мы были увлечены победными продвижениями. Да что там мы, вся наша страна была настолько воодушевлена Победой, а потом восстановлением хозяйства, что не замечала очень важных вещей, и лишь годы спустя, читая материалы, касающиеся последних месяцев войны и американской отчётности того времени, я убедился в том, что наши «союзники» никогда не прекращали своих действий против СССР.

Существуют весьма любопытные документы разного периода. Например, в наши руки попала переписка уполномоченного британской разведки, помогавшего американцам создавать Агентство национальной безопасности.

Черчилль ему писал в 1940-е годы: «Мы переживаем в Европе трудное время, не могли бы вы попросить Рузвельта, чтобы он обратился к Гитлеру с просьбой приостановить продвижение на Балканах и ускорить мероприятия в России?». «Ускорить»! Значит, решение о нападении на СССР было принято давно, и наши союзники – США и Англия – не только хорошо о нём знали, но и были кровно в нём заинтересованы… Я вам больше скажу: то, что мы сегодня переживаем, как раз было запланировано в последние месяцы войны".


Вся послевоенная деятельность Дроздова и была направлена на безопасность страны, на то, чтобы противостоять планам мировых разведок.  В 1956 году, окончив Военный институт иностранных языков, он начал свою оперативную карьеру в официальном представительстве КГБ СССР при МГБ ГДР в Берлине.

С 1957 по 1962 г.г. принимал участие в подготовке операции по обмену советского разведчика-нелегала Рудольфа Абеля на американского лётчика-шпиона Пауэрса. Играл роль немецкого кузена Абеля – клерка Юргена Дривса. Встречал его на том знаменитом берлинском мосту и вспоминал, что в отличие от приодетого нашими «органами» в пальто и меховую шапку пышущего здоровьем Пауэрса, измождённого Абеля доставили из американского плена в тюремном балахоне.


Спрашиваю Юрия Ивановича, как ему давались все эти «роли кузенов».
"Актёрские таланты в разведчике, несомненно, должны быть развиты. Учась в харьковской школе, я параллельно занимался в драмкружке, руководителем которого был Виктор Хохряков, впоследствии уехавший в Москву и ставший народным артистом. Под его руководством мы ставили спектакль «Маленький Мук», и должен сказать, что навыки, наработанные в детстве, потом мне весьма пригодились…".

Однажды чтобы выполнить задание по вербовке сотрудника западногерманской разведки, Дроздову пришлось сыграть роль … члена неонацистской партии, бывшего офицера СС.
– Вам не было дискомфортно, противно?

"В роли офицера, внедрённого в неонацистскую партию, я даже произносил присягу на верность фюреру, – смеётся Юрий Иванович. – Это была работа, одна из «сделанных» мной жизней. Были и другие. Например, когда я в Вене завербовал ответственную сотрудницу посольства Западной Германии, – здесь тоже нужен был и артистический, и психологический талант. Серых и безликих разведчиков не бывает. Даже если он и кажется таким, на самом деле просто берёт на себя “незаметную” личину…".

После Германии была работа в Пекине в статусе резидента внешней разведки КГБ СССР. Время было нелёгкое – расцвет «культурной революции», на нашей границе с Китаем отчётливо «пахло войной»… По возвращении Юрия Ивановича лично принимал Юрий Андропов и в течение четырёх часов слушал его впечатления.
Не могу удержаться от вопроса:
– Сегодня китайцев можно расценивать как надёжных партнёров? Или нас объединяет «дружба против Америки»?

"Не надо об этом громко говорить, – отвечает Дроздов,- но мы практически 400 лет живём без мирного договора с Китаем. И вряд ли когда-нибудь его подпишем".

– А правда, что вы, будучи резидентом в США, получили в день рождения поздравительное письмо от Мао Цзедуна, в котором отмечался ваш «личный неоценимый» вклад в развитие советско-китайских отношений?

– (Смеется.) "Этот талантливый розыгрыш придумал прекрасный разведчик Генка Серебряков. Узнав о том, что приближается мой день рождения, он состряпал телетайпную ленту с поздравлениями от Мао Цзедуна и подбросил её мне. Сколько уже лет гуляет эта легенда – настолько мастерски, артистично всё было сделано".

Об «американском периоде» в своей жизни Дроздов рассказывать не любил, он проработал в Нью-Йорке под прикрытием заместителя постоянного представителя СССР при ООН (а на самом деле руководил резидентурой) более четырёх лет. И как раз в «его» период произошёл громкий скандал – заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам и делам Совета Безопасности ООН Аркадий Шевченко отказался вернуться в СССР из американской командировки. Он стал первым советским перебежчиком-дипломатом столь высокого уровня. А ведь поведение Шевченко давно не нравилось Дроздову.

"Мы информировали руководство разведки о возникшем у нас подозрении и попросили через МИД СССР отозвать его в Москву, с тем чтобы избежать нежелательных последствий".

Однако Шевченко отозван не был, что, по мнению Дроздова, объясняется семейными связями дипломата с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко.

Работать после этого предательства в США было очень тяжело, ФБР отслеживало каждый шаг, прибегая даже к спортивной авиации.  Вскоре Дроздов вернулся домой. А в ноябре 1979 года возглавил нелегальную разведку ПГУ КГБ СССР (Управление «С») – на целых 12 лет. И одним из самых, пожалуй, тяжёлых «очагов» его работы стал Афганистан.

Штурм Дворца Амина.

Я делала интервью с несколькими участниками этой операции, и все как один отзывались о Дроздове как блестящем организаторе – именно он стал одним из руководителей штурма Дворца Амина. По мнению моих собеседников, он заслужил звезду Героя Советского Союза. Говорят, что отказался от неё в пользу непосредственного участника, будущего первого командира «Вымпела» Эвальда Григорьевича Козлова. Количество наград ведь было ограничено, за эту уникальную операцию дали всего четыре Звезды…

А ведь помимо Дворца Амина наши спецподразделения взяли под контроль в Кабуле ещё девять объектов. Этому предшествовала многомесячная подготовка: получение информации, анализ обстановки, визуальная разведка объектов, вербовка источников информации в самом дворце Тадж-Бек, в афганском генштабе…

Ветераны вспоминают, что перед штурмом, когда шёл заключительный инструктаж, в комнате повисла тяжёлая пауза. Группа понимала, что через несколько минут начнется бой и, возможно, кто-то из него не вернётся. Дроздов снял напряжение одной фразой: «Ну что, ребята, а теперь давайте немного пошалим!»…

Вообще о душевных качествах Юрия Ивановича все, кто с ним соприкасался, отзываются одинаково: добрый, справедливый. Навещал раненых, помогал семьям погибших. Выбивал звания и награды – в частности легендарному Геворку Андреевичу Вартаняну, который даже не был аттестован как разведчик. Благодаря Дроздову он получил за свои подвиги звания полковника и Героя Советского Союза…

Не могу не спросить у Юрия Ивановича, а стоила ли афганская игра свеч?

"Стоила! Наблюдательные пункты США уже стояли в Северном Афганистане – у наших границ! Американцы проводили там совместные операции с Китаем, с которым у нас тогда были напряжённые отношения. Прижатые американцами, мы упустили возможность серьёзно наблюдать за китайцами. Нам вообще приходилось распыляться сразу по многим направлениям".
119036172_2815799308640552_4833474716716836119_n
Практически сразу после афганской операции, но задолго до разгула международного терроризма Дроздов задумался о создании спецподразделения, способного противостоять этой угрозе, умеющего выполнять сверхсекретные и сверхсложные задачи за рубежом, на подступах к нашим границам. Юрий Иванович сумел убедить председателя КГБ Юрия Андропова и через него членов ЦК Политбюро в необходимости создания «интеллектуального спецназа».

Группа должна была стать эдаким мини-КГБ, вобравшим умения самых разных подразделений – бойцы должны были обладать навыками оперативной и нелегальной разведки, а значит, уметь собирать информацию, оставаясь невидимыми, или, наоборот, работать под прикрытием, тщательно продумывая легенды, знать языки, быть прекрасными психологами и при этом обладать воздушно-десантной, подводной, горно-альпинистской подготовкой, навыками рукопашного боя, знать минно-взрывное дело, все виды оружия, уметь пользоваться радиосвязью…


Так по инициативе Дроздова в 1981 году был создан легендарный «Вымпел». Его сотрудники выполняли сложнейшие задачи в Мозамбике, на Кубе, во Вьетнаме, Анголе, Никарагуа, Лаосе, Ливане, Египте, Сирии, Иордании…

Всё закончилось с распадом СССР. В 1993 году вымпеловцы отказались штурмовать Дом правительства. Президент Ельцин этого не простил: специальным указом он передал подразделение МВД. Из 660 человек только 49 согласились на переход.


На тот момент Юрий Дроздов уже два года как был в отставке.

Эпилог.

Развал некогда великой страны он переживал тяжело. Мне рассказывали, как он бился, готовил аналитические доклады – в частности о том, что на территории СССР есть станции, включая Чернобыльскую, на которых работают атомные реакторы старого образца, имеющие опасный изъян в системе охлаждения реактора. Руководство страны предпочло довериться оценкам учёных. 26 апреля 1986 года Чернобыль рванул…

Добровольно уходя с поста начальника нелегальной разведки, за месяц до событий 19 августа 1991 года он предложил председателю КГБ Владимиру Крючкову свой план спасения целостности советского государства. Но его опять не послушали, а собственных полномочий ему не хватило.

– Вам не было обидно, что государство игнорировало добытую вами информацию? – спрашиваю у Дроздова.

"Я не позволял себе разочароваться в решениях своих руководителей. Я так воспитан. И вообще считаю, что разведчики имеют право рассказывать только о противнике – и то, если это согласовано. В остальных случаях лучше помалкивать".


118826085_2815799498640533_6008794517149316120_o

Интересам Родины Юрий Иванович посвятил не только свою жизнь – он вырастил двух “правильных” сыновей:

"Я их не воспитывал, потому что был очень занят, – снова скромничает наш герой,- поэтому обратился к руководству с просьбой зачислить старшего сына в Высшую школу КГБ, он изучил урду и уехал на практическую работу в Индию, стал резидентом в Пакистане.

А что касается младшего, то его воспитал Афганистан… Он провёл там четыре года в самый опасный, боевой период, держал под контролем кабульскую тюрьму Пули-Чархи. После того как развалили КГБ, ушёл на пенсию, устроился на завод. А сейчас работает в Болгарии. Оба сына – полковники. Один из них большой специалист по подготовке разведывательных операций с применением современных технологий…".


Напоследок спрашиваю, можно ли в нынешней России воспитать таких патриотов.

"У нас никогда не возникало желания присвоить себе ни копейки госсредств, обогатиться, хапнуть. Мы жили идеалами. Очень хочу верить, что и для сегодняшнего поколения интересы Родины важны и значимы. Важно помнить: друзей у России никогда не было и, наверное, уже не будет. Мы все в ответе за нашу страну.


Автор: Илона Егиазарова

Источник



Tags: Память, Юрий Иванович Дроздов
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments